Энтони захлестнуло очередной соленой волной, разъедающей глаза, и он внезапно обнаружил, что больше не чувствует под собой земли, даже такой нестабильной, как палуба в бурю. Страшное осознание пришло мгновенно.
Его смыло с палубы, и теперь он находился в открытом море.
Он попытался позвать на помощь, чудом держась на плаву среди вздымающихся, как бешеные кони, волн, но это было бесполезно. Сквозь дождь и ветер он на секунду увидел свой корабль, точнее, его остатки, погружающиеся в воду. Он пытался подплыть к нему ближе, когда очередная волна внезапно исполнила его желание, подхватив его и доставив к точке назначения, попутно со всей силы ударив головой о борт. Энтони успел лишь слабо вскрикнуть, чувствуя, как окончательно меркнет свет в его глазах.
***
Рози еле сдерживала слезы, разглядывая в зеркало свое вполне милое белое платье. Она не хотела выходить замуж. Она не хотела выходить замуж! Она не хотела выходить замуж!
Джоанна, бывшая уже на восьмом месяце, пыталась, как могла, поддержать ее, но могла она по-прежнему немногое. Она не могла отменить свадьбу или сорвать ее, она могла лишь невнятно утешать. Миссис Пауэрс пыталась помочь дочери с платьем, но та, сверкая глазами, заявила, что помощи миссис Хоуп ей вполне достаточно, и они снова остались с Джоанной наедине.
Блондинка долго думала, стоит ли ей использовать самые циничные аргументы из тех, что вертелись у нее в голове, и, глядя на раздавленную подругу, все-таки решилась:
– Рози, все не так уж плохо. В конце концов, тебя могли выдать за неприятного тебе молодого и здорового человека.
Рози подняла брови, невольно усмехаясь:
– Ты предлагаешь мне жить ожиданием того, когда мой муж скончается?
– У тебя есть варианты получше? – жестко ответила Джоанна, понимая, что сейчас хладнокровие гораздо лучше поможет невесте собраться, чем слезливые утешения.
– Нет, – признала Рози, а затем вдруг усмехнулась, – Знаешь, мне однажды гадалка нагадала, что я была королевой в прошлой жизни, и что мой возлюбленный, встретивший меня еще в той жизни, найдет меня и здесь… Глупость какая…
– Не говори так, Рози, – тут же вскинулась Джоанна, – если ты так говоришь, это значит, что то этого момента ты в это верила, продолжай и сейчас! Если все так, тогда тем более хорошо, что твой будущий муж стар и небеден, но наследников не имеет… Несчастный человек, если так подумать… Ну, ты же не на каторгу идешь, моя хорошая. Может, он не так уж и плох, ты ведь с ним еще почти не знакома… Жизнь покажет…
– По-моему, ты запуталась в собственных аргументах, – констатировала Рози, вытирая слезы с бледных щек, – Но, так или иначе, пора.
Розмари шла по церкви с высоко поднятой головой, шла навстречу человеку, которого едва ли помнила, как зовут, умудряясь не спотыкаться и не замирать от дикого ощущения неправильности. Высокий старик, ждавший ее у алтаря, не был совсем уж плох на вид, но Рози все равно становилось дурно при одном взгляде на него. Однако она резкими мысленными окриками запрещала себе думать о чем-либо, и просто шла, будто механическая кукла, спокойно и размеренно.
Старик начал произносить клятву, и этим наконец напомнил своей невесте, как его зовут – Джошуа Дьюи. Так теперь будут звать ее – миссис Дьюи, отстраненно подумала она, когда ее губы холодно затвердили заученную фразу, обещание того, что в болезни и в здравии, в горе и в радости…
Корнелия и Аргус умиленно смотрели на дочь, будто не замечая ее отстраненности. Они были рады – конечно же, они-то уже и не чаяли сбыть ее с рук, а уж за дорого сбыть – тем более. Однако у них получилось. Ах, как они радовались, когда богатый ремесленник, пусть и старый, зато, по слухам, порядочный, обратил на их дочку внимание! Ей тоже полагалось радоваться, ведь в ее возрасте и ситуации удачное замужество было чудом свыше.
Молодых – при этом слове Рози не сдержалась и презрительно скривила губы – проводили к находящемуся неподалеку от церкви дому Дьюи, и Рози со сдержанным интересом осмотрела место, где ей теперь предстояло жить. Дом как дом, побольше родительского, вполне опрятно выглядящий. Несколько человек прислуги с почтением встретили хозяина и новую хозяйку. Рози насчитала шестерых, и это, по всей видимости, были не все. Уже неплохо.
Наступил вечер, и Мистер Дьюи провел ее в спальню, тоже довольно аккуратную, и подчеркнуто не роскошную. Видимо, он был из тех, кто придерживался взглядов умеренности в жизни, несмотря на богатство.
– Итак, Розмари, – сказал он, и девушка вдруг осознала, что это были первые его слова, обращенные напрямую к ней, не считая сказанных перед алтарем.
– Итак, Розмари, – повторил он, добродушно улыбаясь, – я надеюсь, что жизнь у меня не покажется Вам слишком уж дурной… – он резко замолк, и лицо его приобрело странное выражение.
– Сэр? – неуверенно окликнула его Рози, терзаемая нехорошими предчувствиями, которые подтвердились в ту же минуту, когда ее новоиспеченный супруг рухнул на пол.
