– Далеко или нет, а сами мы до нее не доплывем, нам не на чем. Вот скажи мне, Хоуп, – он обратился напрямую к Энтони, – ты зачем во время шторма поплыл обратно к кораблю? Ты же с семи лет знаешь о том, что на месте тонущего корабля образуется воронка, которая может затянуть в собой все, что в ней находится.
– Я… – задумался Энтони, – я пытался спасти остальных…
– Ага, а спасать пришлось тебя, – закатил глаза капитан.
– Абрахам! – внезапно резко оборвал его доктор Крейн.
Энтони и капитан Ричардс хором уставились на него широко раскрытыми глазами.
– Мы потерпели кораблекрушение и оказались на необитаемом острове, до церемоний ли сейчас, – пожав плечами, пояснил доктор Крейн и продолжил, – Абрахам, Энтони, безусловно, совершил глупость. Героическую глупость, но глупость тем не менее. Однако твои слова звучат так, словно весь наш экипаж бросился на его спасение, и поэтому погиб. Это далеко не так, и ты это знаешь.
Капитан Ричардс попытался было возразить, но его прервали.
– Сэр! – пискнул неподалеку высокий голосок.
– Просто Аштон, Том, – покачал головой доктор Крейн, – мы здесь все в одной лодке, необитаемые острова не место для церемоний.
– Да, сэр, – кивнул темноволосый мальчишка лет десяти, подходя ближе, – Аштон, сэр.
– Крейн, что за фамильярность? – возмутился капитан, перебивая мальчика.
– Я нашел воду, сэр, – уже тише пискнул юнга.
На этом спор закончился, по сути, даже не начавшись.
– Где? – тут же собравшись, спросил капитан.
– Там, – мальчишка махнул рукой в неопределенном направлении, – я покажу.
Капитан и юнга зашагали прочь, доктор остался с Энтони, но сидел молча, наверное, тоже вспоминая о своей семье.
Семье…
Джоанна, родная, милая Джоанна, как ты там? Что с тобой станет, когда до тебя дойдет весть о случившемся?
***
И снова в доме Хоупов стоял переполох, но на этот раз он был гораздо более радостным и оживленным, чем прежде. Из-за шокирующего известия у Джоанны раньше срока начались роды, и на свет появилась крошечная голубоглазая девочка. Ее мать, почему-то в момент рождения вспомнившая о том, как они с мужем обсуждали возможные имена и пришли к выводу, что пришла очередь родителей Энтони быть источником таковых, потребовала, чтобы девочку назвали Хелен. Это было единственным, что она успела потребовать прежде, чем впасть в тяжелое забытье.
Миссис Хоуп не сдержала слез, глядя в небесные глазки своей внучки, названной в ее честь. Она держала ее на руках, неестественно маленькую, и оттого тихую, не кричащую во все горло, и не могла не думать о том, что вот этот ребенок действительно оказался буквальной копией ее сына. И он появился на свет теперь, когда ее мальчика забрало море… Какая жестокая ирония…
У Джоанны снова начиналась лихорадка, но какого-то иного, необычного типа – у нее не было жара, но она не просыпалась несколько дней. Другим докторам, кроме доктора Крейна, в семье не особо доверяли, а потому в первую очередь обратились за помощью к Флоре Райс, сестре милосердия, которая выходила Джоанну во время эпидемии.
Флора только руками разводила, не понимая, что вообще от нее требуется, она не врач, а ассистентка врача. Потом, заявив, что врач все-таки нужен, она привела одного из докторов, работавших в ее больнице, но тот тоже лишь развел руками – с организмом пациентки явно что-то происходило, но вот что именно, было неясно. Итогом обследования стало лишь утверждение, что лихорадка не физического свойства, она происходит из-за стресса, который произошел, когда миссис Хоуп получила известие об утрате мужа.
Джоанна проснулась через три дня после начала странной болезни, усталая, но совершенно здоровая, хотя ее никто особенно и не лечил. Добрая Флора сидела у ее постели, пытаясь чем-то помочь, но ее попытки не могли дать такого странного эффекта, это будто случилось само собой.
Не меньше времени, чем Флора, с Джоанной проводила Рози. Ее родители уже знали о случившемся, и настаивали, чтобы она была у них, но было поздно. Свадьба произошла, Рози больше не была Розмари Пауэрс, она была Розмари Дьюи, и она больше не была обязана подчиняться родителям. А потому она почти все время с момента получения Хоупами страшного письма находилась подле Джоанны, надолго отлучившись лишь на время крестин, где она-таки стала крестной матерью в третий раз.
Когда Джоанна очнулась, Рози первым делом попыталась с ней поговорить, и объяснить, что ей не должно просто так верить, что из письма следует, что Энтони умер. Она, Рози, сама в это не верила, и Джоанне не советовала…
– Конечно же, из письма ничего не следует, – спокойно перебила ее Джоанна, – там же было сказано, что выживших не нашли. Я не дослушала, тел ведь тоже не нашли, откуда бы, в открытом океане-то? Ну, и слава Богу. Вот если бы его тело нашли, вот тогда бы я плакала, а так – не буду.
Рози только рот открыла.
– Кстати, – спросила Джоанна, проводя рукой по животу, – А где моя Хелен?
– Она сейчас спит, Ханни, – объяснила Рози, – а ты еще слабовата, чтобы передвигаться. Вот проснется наша малышка, и я ее тут же тебе принесу.
Джоанна кивнула, удовлетворяясь этим.
