Разумеется, десятилетия жизни и старость притушили страсть, бушевавшую когда-то между ними, но любовь и нежность никуда не делись. За все семьдесят лет совместной жизни ничто не смогло загасить этой любви. Никакие испытания, никакие потери. Они всегда были вместе. И этого не могло изменить ничто.
Джоанна оглянулась, окидывая взглядом работавшую команду – от нового молоденького юнги, до старика Тома, чья семья осталась ждать его в Лондоне так же, как много дет она сама ждала мужа из плаваний.
Не ждала его только Флора – старшая сестра Тома, о которой и Джоанна, и Энтони до сих пор вспоминали с теплотой, умерла ещё несколько лет назад, заразившись холерой от кого-то из своих больных. Она так и не вышла замуж до конца своих дней, ни разу даже не влюбившись. Джоанна, поддерживавшая с ней дружбу вплоть до самого конца, подозревала, что на то была причина, но знать о ней точно, конечно же, не могла. О ней знала Генхелия, все ещё иногда попадавшаяся миссис Хоуп на глаза, но она, как ни странно, ничего не сказала. Хотя, может, и не странно – Джоанна не спрашивала.
О том, кто такая Генхелия, и почему их пути пересекались так часто, она тоже не узнала, хотя сама Генхелия была явно в курсе. Однако это не особенно и волновало женщину, все же у неё было о чем поволноваться в жизни, кроме этого.
Например, сейчас она могла поволноваться о море, которое, оставаясь прекрасным, темнело и становилось неспокойным.
Как ни странно, Джоанна никогда в жизни не видела настоящей бури. Ей случалось путешествовать вместе с мужем, но реальные шторма видел только он, проплававший всю свою жизнь. Она же видела бушующее море лишь с берега, и то всего пару раз в жизни.
Именно поэтому теперь Джоанна зачарованно смотрела на то, как небольшие, ласковые волны темнеют и растут, как собираются на небе огромные тучи, как начинает капать дождь, который очень быстро превратился в ливень.
– Джоанна! – крикнул Энтони, отвлекая её от прекрасного зрелища и оттаскивая её от борта, – внутрь, сейчас же! – приказал он, подталкивая её в сторону кают, и одновременно отдавая очередной приказ команде, уже спускавшей паруса.
Волны становились все сильнее и больше, «Джоанну» начало качать, словно маятник часов, палуба, уже мокрая от дождя, стала скользкой и едва пригодной для передвижения.
Ещё не успев добраться до каюты, Джоанна видела, как волны, ставшие совсем огромными, набрасывались на их корабль, начиная потихоньку захлестывать его. Пенистые, почти чёрные, они притягивали взгляд…
Корабль снова качнуло, и Джоанна, пошатнувшись, упала и тут же заскользила по накренившейся палубе. Тут же бросившийся к ней Энтони подхватил её и помог подняться, продолжая выкрикивать команды, которых Джоанна не могла разобрать, хотя была совсем рядом с ним. Интересно, как это удавалось морякам?
Энтони крепко сжал плечи жены одной рукой, удерживая её подле себя. Второй он держался за натянутый канат, который помогал ему удержаться на ногах. Перепуганная падением Джоанна жалась к нему, как в юности, когда любой свой страх она прятала у него на груди, и глаза её невольно наполнялись слезами.
Очередную команду капитана прервал страшный треск, который не заглушил даже шум дождя и ревущих волн – «Джоанна» налетела на риф, и правый её борт был пробит. Корабль страшно содрогнулся и резко накренился. Джоанну вырвало из рук Энтони и бросило на одну из катавшихся по палубе бочек.
Энтони и сам не знал, как сумел в невероятном шуме расслышать тихий хруст, но он его расслышал. Шея его супруги изогнулась под немыслимым углом, а широко распахнутые глаза начали наполняться водой – но то были уже не слёзы, а только лишь дождь.
На секунду замерло все, и даже страшный шторм перестал существовать. Но лишь на секунду, ибо морю не было дела до очередной его жертвы, и оно продолжало бушевать.
Корабль стремительно погружался в воду – пробоина в борту была слишком большой. Томас Райс хрипло приказал остальным спускать на воду шлюпки.
Энтони не слышал их. Медленно, пошатываясь на трясущейся палубе, уходившей у него из-под ног, он добрался до стремительно остывавшего из-за льющейся на него холодной воды тела Джоанны и поднял его на руки. Тело было тяжелым – его быстро напитывала вода.
– Капитан! – окликнул его Том, и Энтони, обернувшись, увидел, что его матросы уже погрузились в шлюпки.
– Капитан, – грустно покачал головой старший помощник, – мы не можем её взять. В шлюпках едва хватает места для живых…
Энтони перехватил жену одной рукой, а другой достал из-за пазухи заветный футляр и протянул его старому другу.
– Этот документ должен попасть в Париж, и как можно быстрее, – коротко произнёс он, а затем уточнил, к кому именно он должен был попасть.
– Сэр, Вы что это удумали? – ахнул старик Том, с тревогой заглядывая в голубые глаза капитана.
– Том, – устало произнёс тот, – в моей жизни всегда было два самых больших сокровища – две Джоанны. Одной, – он кивнул на тело жены в своих руках, – уже нет, другой сейчас не будет, – и он обвёл взглядом тонущий корабль, на котором совершил столько плаваний.
