Наверное, сейчас она отвратительно соврала. Но еще хуже, что Итан ей всерьез поверил. Это чувствовалось во всем его облике.
– Две недели – не такой уж долгий срок, – утешал Ханта Исайя.
Они сидели за стеклянным столиком кафетерия Тридцать третьего легиона в Комитиуме. Этот столик был постоянно зарезервирован за триариями и стоял рядом с высоченными окнами, откуда открывался вид на город.
Не случись разговора с Селистеной, Хант и не подумал бы пойти в кафетерий. Но Исайя сам пригласил его сюда. К тому же Ханту требовалось выговориться. Ему было никак не успокоиться после губернаторской выволочки.
– Знаю, что недолгий, – ответил Хант, жуя бутерброд с индейкой и сыром. – Но… – Он с мольбой посмотрел на друга. – Мы с Брайс решили не ждать Дня зимнего солнцестояния.
Исайя расхохотался. Смех был искренним и беззлобным. Несколько солдат повернулись в его сторону, однако тут же снова уставились в тарелки. Прежде чужое внимание задело бы Ханта, но сегодня…
– Рад, что ты находишь мои синие яйца забавными, – прошипел Хант.
Исайя снова засмеялся. Он был невероятно элегантен в своем костюме. Если вспомнить, на скольких встречах ему приходилось бывать с Селистеной, а теперь и с Эфраимом, Урда сотворила чудо, раз он нашел время посидеть в кафетерии с Хантом.
– Вот уж не думал, что доживу до дня, когда Умбра Мортис станет плакаться мне на сравнительно легкое наказание, поскольку оно мешает его интимной жизни.
Хант залпом выпил воду. Исайя был прав. Из всех наказаний, когда-либо обрушивавшихся на него, это было наилегчайшим.
– Так что вчера произошло? – уже серьезно спросил Исайя. – Надеюсь, все в порядке?
– Сейчас – да. Вчера в квартиру вломилась Сабина. Ей донесли, что Брайс приютила у себя Итана Холстрома. Брайс испугалась. Я прилетел вовремя и убедил Сабину не затевать разборок.
– Понятно. А что Баксиан?
– Посчитал себя обязанным оказать мне поддержку. Он же мой так называемый партнер. Хотя его поддержка не требовалась.
– Но попытка ему зачтется? – усмехнулся Исайя.
– Конечно.
Исайя продолжил есть. Ханту вдруг нестерпимо захотелось поделиться с другом всем тем, что он устал носить внутри. Его буквально разрывало от внутреннего напряжения. Исайя был рядом на протяжении всего мятежа Падших. Он хорошо понимал нынешнюю ситуацию с Офионом. Рассказать бы ему, даже если он и посоветует держаться от всего этого как можно дальше.
– Что-то не так? – спросил Исайя, улавливая его напряженность.
– Ничего, – покачал головой Хант.
Исайя слишком хорошо умел считывать его состояние. Хант заговорил о другой правде, тоже не дававшей ему покоя:
– Странно думать, что две недели без Брайс – это наказание. Позволь я себе не так взглянуть на Сандриелу, она бы выдрала мне все перья.
– Помню, – поежился Исайя.
Ему ли не помнить, когда он не раз перевязывал Ханту изуродованные крылья.
– Я так понимаю, тебе нравится работать с Селистеной?
– Да, очень нравится, – без запинки ответил Исайя.
Хант медленно выдохнул. Не мог он рассказать ни Исайе, ни Наоми. Если они узнают, даже обещание держать сведения о мятежниках при себе и не встревать в это самим не спасет их от казни. А так… возможно, их будут пытать, но недолго, когда станет ясно, что они ничего не знали. Своим молчанием он сохранит им жизнь.
– Ты же знаешь: со мной ты можешь свободно говорить обо всем, – сказал Исайя, темные глаза которого излучали искреннюю доброту. – Даже о твоих сложностях с Селистеной. Вроде бы это нарушает субординацию, но… я всего лишь посредник между Тридцать третьим легионом и ею. Готов помочь тебе во всем.
Нет, он не заслуживал такого друга, как Исайя.
– Дело не в нарушении субординации. Ты – командир Тридцать третьего, и я счастлив служить под твоим началом.
Исайя внимательно смотрел на него.
– Может, я и командир, но я не умею управлять молниями. И не за мной закрепилось диковинное прозвище.
– Поверь, мне гораздо легче служить под твоим началом, чем самому быть командиром, – отмахнулся Хант.
Исайя кивнул. В кафетерии вдруг стало тихо. Хант инстинктивно обернулся, глядя сквозь крылья и доспехи посетителей.
– Принесло, – пробормотал он.
К ним с подносом в руках шел Баксиан. Солдаты уступали ему дорогу или замолкали, когда он проходил мимо.
– Веди себя поучтивее, – шепотом посоветовал Исайя и демонстративно махнул Баксиану, чтобы шел к ним.
Он делал это не ради Баксиана, а ради сослуживцев, находящихся в кафетерии. Солдаты не должны видеть разногласий среди командования.
Хант доел бутерброд. К этому времени ангел-оборотень опустился на стул рядом с Исайей. Хант встретился с ним глазами:
– Как пообщался с Ланью?
Он знал, что Баксиан умел слышать между слов и понял вопрос: «Сболтнул ей что-то, придурок?»
– Нормально пообщался. Я умею справляться с Лидией.
«Сам придурок. Ничего я ей не сказал».
Исайя удивленно смотрел на обоих.
– А что у вас приключилось с Лидией?
– Стала допытываться, почему я вчера ушел с торжества, – не моргнув глазом ответил Изверг. – Я не собирался ей объяснять, что прохожу обучение у Аталара и куда он, туда и я.
Глаза Исайи потемнели.
– Во времена Сандриелы ты с Ланью не цапался.
