Дом некромантов полностью

Освещенный свечением своих фамильяров, он сидел на вершине валуна, прямо за оградой. Впервые с тех пор, как она увидела помощников брата, он смотрел на них без радости. Ночь была тихой, если не считать плеска воды о берег, поэтому Хоук сразу услышал хруст ее шагов.

– Как его зовут? – спросила Рен, кивнув в сторону призрака лисы.

– Хвостик, – ответил Хоук. Коготь и Хвостик. Не самые оригинальные клички, но Хоук, несомненно, был еще мальчишкой, когда давал их. – Я знаю, о чем ты хочешь спросить, – вздохнул он, не глядя на Рен.

– Правда? – уточнила она, встав рядом с братом.

– Ты хочешь узнать, почувствовал ли я это. Когда призрак был пойман.

– Я знаю, что почувствовал, – поправила Рен. – Это было написано на твоем лице.

Он тяжело вздохнул и потянулся к Хвостику, который прижал нос к земле в призрачной имитации обнюхивания, но опустил руку, не тронув его.

– Все эти годы я прикасался к духам, только чтобы создать связь. Все призраки людей одинаковые, мерзкие, полные ненависти, но животные… Я не знал, что им больно. Пока не почувствовал, что боли больше нет.

Рен понимала, о чем он. Никогда раньше она не дотрагивалась до духа, но много раз видела, как совершалась жатва. Как и Мерси, она ощущала облегчение, которое испытывала сопротивляющаяся нежить, когда ее связь с миром живых обрезали. Это проявлялось в самом воздухе, как будто присутствие нежити разрушало мир вокруг– невидимый пузырь, который становился заметным, только когда исчезал.

– Так ты почувствовал эмоции волка, – начала Рен, с осторожностью подбирая слова.

– Полагаю, что да, – задумчиво произнес Хоук. – Я точно ощутил облегчение и… возможно, благодарность.

Рен кивнула.

– А что-нибудь еще? Может, ты что-то видел?

– Видел? – нахмурившись, повторил брат и наконец повернулся к девушке лицом.

Рен шумно выдохнула.

– Когда я дотронулась до призрака, то увидела… увидела мир его глазами. Думаю, то были последние мгновения его жизни. И его смерть. И боль, которую она причинила.

Хоук, чьи необычные зеленые глаза светились в лунном свете, ловил каждое слово Рен.

– И, – добавила она, – то же самое случилось в озере, когда я была под водой. Я видела, как случилось наводнение. Смерти людей. Это… У тебя когда-нибудь было нечто подобное? – спросила она, поскольку Хоук так и не произнес ни слова.

– Ты обладаешь Виденьем, – отозвался он, похоже впечатленный.

– Что-что?

– Виденье. Очень редкая способность некроманта.

– То есть у тебя ее нет? – уточнила Рен, и ее сердце сжалось от тревоги. Мало того, что она вообще некромант, так еще и необычный?

Хоук покачал головой.

– Но как у меня может быть дар, которого нет у тебя, хотя еще несколько недель назад я едва ли была некромантом? Разве ты не должен быть сильнее?

Он одарил ее легкой усмешкой и произнес:

– Я уж точно сильнее.

В ответе брата Рен уловила намек на собственную самоуверенность.

– Но Виденье не зависит от силы. Этот дар передается по наследству, зачастую– через поколение, – продолжал Хоук.

– Для чего он? Что означает?

– Виденье позволяет тебе увидеть воспоминания призрака. Обычно то, что он проживал перед смертью, но попрактиковавшись… ты можешь увидеть всю его жизнь целиком. Вот почему некроманты не избавляются от нежити. Она служит источником знаний для тех, кто способен их рассмотреть.

Рен сглотнула.

– А у Равенны есть Виденье?

Плечи Хоука поникли, возбуждение угасло.

– Да, – отвел он взгляд. – Вот как она нашла колодец. Поспрашивала призраков, пока один из них не указал путь к тому, что она искала.

Рен постаралась осмыслить новую информацию без лишних эмоций. Магия некромантов обладала еще одним слоем, еще одной способностью, которую предстояло освоить… но которая могла стать невероятно полезной.

– Можешь научить меня им пользоваться? – спросила она.

– Это все равно что командовать нежитью. Только в этом случае ты не приказываешь им действовать. Ты велишь им поделиться чем-то с тобой.

Рен фыркнула от отвращения, но сейчас было не время отступать.

– Ладно. Хорошо. Давай… давай попробуем. Я использую… – Она махнула рукой в сторону фамильяров брата, а потом обратила внимание на свое кольцо-усилитель.

– Будет проще, если ты испробуешь Виденье на своем фамильяре, – заметил Хоук, очевидно, согласный с мыслями, которые она не высказала.

На этот раз, поскольку кольцо уже было на ее пальце, одной мысли о существе хватило, чтобы оно начало формироваться еще до того, как Рен успела сформулировать запрос.

– Появись, – выдохнула она, и птица тут же зависла в воздухе.

– Ты отлично справляешься, – ободряюще произнес Хоук.

Глупо, но столь простая похвала вызвала румянец удовольствия на щеках Рен. Не то чтобы ей никогда раньше не восхищались: одноклассники и наставники делали это, хоть и неохотно. Высокомерие Рен не нравилось ни тем и ни другим, что не делало из нее желанный объект для комплиментов.

Но слова, произнесенные кем-то из семьи, почему-то звучали иначе. Признание отца было настолько скупым и редким, что Рен была готова на все ради его одобрения, а бабушка ни разу не сказала о ней ничего доброго… уж точно не в лицо.