Дом некромантов полностью

Пока Равенна не повернулась к нему, сказав:

– Приготовься.

На лице Хоука промелькнула тревога, и он снова посмотрел на Рен.

– Мама, я… я не думаю… Я не хочу…

– Какие-то проблемы? – прервала его бессвязное бормотание Равенна голосом, лишенным эмоций, но полным угрозы. – Мне бы не хотелось тратить время на то, чтобы преподать тебе еще один урок. Особенно когда мы так близки к цели.

Хоук опустил голову. Рен хотелось накричать на него, сказать, чтобы уже набрался смелости постоять за себя. Заверить, что Равенна не станет приводить в исполнение свои угрозы. Но она уже это делала.

Рен была прикована к стулу. Совершенно беззащитная.

Хоуку следовало бояться матери и ее угроз, а она, Рен, не могла ничего изменить.

Хоук стиснул зубы, прежде чем в очередной раз направиться к бассейну. Вместо того чтобы просто опустить в него руку, он пересек бассейн от края до края. Хоук, как и его усилители, наполнились магией, от которой засветилось все его тело.

– Что происходит? – тихо произнес Вэнс, и Рен задумалась, предназначался ли этот вопрос ей, Равенне… или любому, кто его услышал.

Рен не ответила, потому что и сама не знала. Ее отец был костоломом без скрытых талантов некроманта. Так чего же они от него хотели?

– Мои инструменты, – сказал Хоук, выбравшись из бассейна. Один из стоящих рядом ревенантов медленно подошел с подносом, на котором лежало два предмета.

Один из них Рен узнала– маленький молоток, которым он вбивал стержень в череп ревенанта.

Но второй инструмент…

У Рен пересохло во рту. Вещь напоминала собой стержень, но намного больших размеров, чем те, что она видела. Стержень в кольце Рен был едва ли длиннее ногтя на ее мизинце, в то время как тот, что вбивался в череп ревенанта, был размером с палец, но этот… Он был таким же длинным, как ее рука.

Кого Хоук планировал пронзить этой штуковиной?

Равенна, заметив застывший взгляд Рен, сказала:

– Он зовется стержнем жизни. И мало чем отличается от обычного– все та же кость, которой придали форму кола, а затем обработали кислотой и солью железа, чтобы легче было срастаться с привязанной костью. Присоединившаяся к призраку кость больше не способна причинить ему вред. Они становятся единым целым. На стержнях часто изображены глифы, которые, оказавшись в контакте с привязанной костью, передают определенную команду.

Так стержни изготавливались из костей? Рен не могла поверить, что не знала– не почувствовала– этого. Хотя ее магии было бы сложно уловить разницу между стержнем и костью, с которой он, как сказала Равенна, «становился единым целым».

– Ты выглядишь удивленной, – весело заметила Королева Трупов. – Если помнишь, когда-то мы были одним Домом. Нам знакомы все способности костоломов: мы изучили и улучшили их. Магия привязанной кости хороша не только для изготовления оружия. Проткни ее стержнем, и дух окажется привязанным к телу, станет слугой, солдатом… магическим усилителем. А это куда сильнее простого меча, верно?

У Рен голова шла кругом. Вместо того чтобы разрезать духовные нити, некроманты использовали кость, по сути, закрепляя связь, заманивая призрака в ловушку, а не освобождая его.

Но если бы Рен использовала усиленную магию костолома, чтобы удалить стержни, не повредив при этом кость, уничтожило бы это призрака? Возможно, чтобы разрушить колодец, ей не нужно было избавляться от костей, из которых он состоял. Не нужно было обрекать сотни душ на ту же участь, что постигла тех, оставшихся на поле после Восстания. Что, если вместо этого она могла уничтожить колодец и освободить нежить?

– Только вот стержень жизни служит одной-единственной цели. Он не связывает призрака с его костями, а привязывает призрака к живому телу.

Сердце Рен замерло.

Какой еще призрак?

И какое живое тело?

По кивку Равенны Хоук взял молоток и стержень и направился к возвышению.

– Этот ритуал предназначался только для королевской семьи. После того как Могильщик умер в первый раз, его привязали к другому телу. И так раз за разом, на протяжении многих веков. Точно так же поступали и с королевой. Пусть призраки и существуют после смерти, только Некросы живут вечно.

Ну это многое объясняло. Их общество было построено на лжи о вечной жизни, но только их лидеры действительно испытали, каково это. Остальные же вечно оставались не более чем слугами.

– Поговаривают, что именно во время неудачной церемонии воскрешения произошел первый катаклизм, первый прорыв колодца, который разрушил этот город. – Равенна обвела рукой помещение: следы той катастрофы виднелись в потрескавшихся полах и сломанных колоннах. В разрушенных зданиях и затопленных комнатах. – Только призрака нельзя привязать к любому живому телу… По крайней мере, надолго. В конце концов то его отвергнет.

Рен вспомнила, что сказал Джулиан, когда впервые заговорил с ней об усилителях: что иногда имплант не приживается. Она приняла идею о золоте и серебре– а теперь, зная, что случилось с его рукой, еще и о железе, – но возможность вживления призрака приводила ее в ужас.