Дом некромантов полностью

– С годами наша родословная перестала быть чистой, – продолжила Равенна. – Сосудами становились дальние родственники. Связь оказывалась недостаточно сильной. Важной составляющей является общая кровь. Чем ближе родство, тем больше вероятность успеха.

Хоук остановился перед свободным троном и обратил внимание не на Рен… а на Вэнса.

В этот миг она осознала, кому принадлежала грудная клетка.

– Нет, Хоук! – взмолилась Рен, у которой перехватило дыхание. – Пожалуйста, не надо!

Хоук и правда остановился, но всего лишь на мгновение. Он, сияющий от магии, замер с молотком и стержнем в руках.

– Он твой отец, – обратилась к сыну Равенна. – Он этого заслуживает.

Вэнс еще не понял, что происходит, не сложил все кусочки воедино.

– Прошу тебя, сынок, – начал он вырываться изо всех сил.

– Я тебе не сын, – ответил Хоук, поднося стержень не ко лбу Вэнса, как делал это с железным ревенантом, а прямо к подвеске из грудной клетки.

В украшении был заточен дух Локка Грейвена.

Который, как и предполагала Одиль, был отцом Хоука и Рен.

Стержень жизни не просто проткнул бы лишенную тела грудину Локка. Он прошел бы через привязанную кость, а после пронзил бы Вэнса. Остался бы в его кости.

Привязал бы призрака к его все еще живому телу. Воскресил бы Локка.

Управлял бы он телом Вэнса точно так же, как призраки управляли своими гниющими останками? А как же Вэнс? Как же его дух?

Хоук занес молоток. Вэнс извивался, выкрикивая угрозы и моля пощаде.

Рен превратилась в изваяние, всем своим существом сосредоточившись на остром кончике, на пальцах Хоука, что светились от магии.

Он бросил на нее взгляд зеленых глаз.

– Нет, – взмолилась Рен.

Но Хоук не остановился.

Раздался громкий треск, словно молоток ударил о стержень, а тот– о кость. Вэнс застонал и сделал глубокий вдох, но стержень жизни угодил в цель только после второй попытки. Дрожащей рукой ее брат снова взмахнул инструментом, и на этот раз Вэнс издал булькающий звук. Кровь потекла из его груди и окрасила руки Хоука.

Пошатываясь, юноша снова направился к бассейну: на этот раз он наполнил магией каналы, которые направились прямо к трону Вэнса. Сначала ослепительным светом озарили только Вэнса, потом сила колодца расползлась по всему его телу, все ярче изливаясь из груди. Было ли это из-за раны, нанесенной стержнем жизни?

– Пап? – прошептала Рен, потому что, неважно, что говорила Равенна, Вэнс всегда оставался ее отцом.

После нескольких долгих молчаливых мгновений кровь перестала капать на пол. Рана затянулась. Когда свет погас, Вэнс поднял голову и повернул ее к Рен.

На нее смотрели зеленые глаза.

Рен в ужасе отпрянула.

Вэнс нахмурился. Судя по медленным движениям, он все еще не осознавал случившееся.

Отвел взгляд.

– Я… – начал он. Его голос, хоть и знакомый, звучал уже совсем не так, как прежде. – Я– снова я.

Равенна бросилась вперед.

– Добро пожаловать в мир живых, Локк Грейвен.

– Освободи его, – приказала Равенна. Хоук, который, тяжело дыша, сгорбился рядом с бассейном, вытер окровавленные руки о плащ и поспешил расстегнуть кандалы. Он то и дело бросал на мужчину взволнованные взгляды, возможно, в ожидании похвалы или признания, но не получил ни того, ни другого. Освобожденный Вэнс– нет, Локк– неуверенно поднялся.

– Тебе стоит отдохнуть, любовь моя, – сказала Равенна, сделав шаг к нему навстречу.

Так вот что это было? Любовь? Считалось, что после смерти все надежды, мечты и желания человека оставались в его призраке неизменными, поскольку только живые могли развиваться и приспосабливаться к новым условиям.

Хотя Рен уже не была уверена, что это правда. Фамильяры были способны учиться и меняться, чтобы служить некромантам, а Старейшины, хоть и опирались на знания, полученные еще при жизни, явно усваивали и новую информацию. Пусть все это происходило благодаря влиянию колодца, Равенна находилась рядом с ним годами. Если какая-то нежить и могла меняться, то это она.

Но это не распространялось на личность. Равенна была мертва вот уже семнадцать лет, но сохранила как любовь к Локку, так и амбиции по отношению к себе самой и к своему Дому. Сложилось ли так потому, что она стала нежитью, или же она просто была упряма?

То ли Вэнс, то ли Локк слегка вздрогнул от близости Королевы Трупов. Понял ли он, что она мертва, или просто растерялся?

– Для того чтобы связь укрепилась, нужно время, – объяснила Равенна. – Он будет сопротивляться.

Он. То есть Вэнс. Значило ли это, что он все еще жив? Все еще находится где-то здесь?

– Да, – рассеянно отозвался то ли Вэнс, то ли Локк. – Да, он здесь. Сопротивляется мне. Как и всегда. – Он повернулся к Равенне. – Где они? Где дети?

Дети. Локк не должен был знать об их существовании, ведь он умер еще до их рождения. Хотя Равенна могла сообщить ему, что беременна.

Или же она рассказала ему об этом позже.

– Это твой сын Хоук, – представила Королева Трупов, при этом схватив брата Рен за рубашку, чтобы притянуть ближе. Она нетерпеливо указала на его лицо, и Хоук, хоть и старался не смотреть на мать, все же стянул маску.