— Планы? — нахмурилась я. — Что ты задумала?
Она оторвалась от меня и отвернулась, глядя в пустоту за нашими спинами.
— Прости, тебе не нужно это знать, — ее голос понизился до шепота. — Без обид, но ты — все еще цепная собака Гарнизона. Как-то я пропустила тот момент, когда мы оказались по разные стороны баррикад.
— Элл, ты чего? — Я резко тряхнула ее за плечи. — Что ты несешь? Я все еще та, я не предам! Разве ты забыла, как мы с тобой…
— Я — нет, — перебила она жестко. — Мне кажется, забыла ты.
И пошла прочь по коридору, ни разу не обернувшись и не посмотрев мне в глаза. Внутри меня все кричало и выло; я чувствовала, что должна остановить ее, удержать, отговорить… спасти. Да, это было правдой. Я могла спасти, но я спасала не тех и контролировала не то. Два красных крыла… Я чувствовала, как они раскрывались за моей спиной, орошая каплями крови мои руки и все, что вокруг меня. Я исполняла свой долг, я была тем самым идеальным солдатом, о котором говорила Элли. И даже если временами я и приходила в ужас от того, что делала, я всегда понимала, что этого мало, что Гарнизон потребует еще. Этот дом уже заполучил меня всю и без остатка, но ему все еще было недостаточно. Он хотел растворить меня в себе, сделать меня еще одним винтиком в системе, породистым ласковым догом, который будет лизать руки, но по приказу обнажит клыки. Я была вечным добровольцем, готовым защищать всех и вся (прочь из моей головы, Николас Шарп!), но я не замечала, как смещались полюса. Магнитная стрелка болталась из стороны в сторону.
Я теряла голову.
Сжав пальцами виски, я выпрямилась и посмотрела в ту сторону, куда только что ушла Элли. Идеальный солдат немедленно доложил бы о случившемся, но этот образ тоже дал трещину. Если бы не включенный ретранслятор в моей голове… Внезапно я ужаснулась, поняв, что мне не обязательно было о чем-то докладывать. «Цепная собака Гарнизона»? Элли была права. Само мое пребывание там уже означало, что я буду служить им верой и правдой, задумывалась я об этом или нет.
А я… я не задумывалась.
Итак, произошло очередное помутнение рассудка. Иначе как еще объяснить то, что я тут же развернулась и пошла прочь? Причем не просто куда глаза глядят — это всегда заканчивалось плачевно. Я шла к человеку, который первым стал жертвой смещения полюсов в моей голове, к человеку, в чьем присутствии моя магнитная стрелка начинала скакать туда-сюда как бешеная. На самом деле меня тянуло не к нему, но дело в том, что когда тебя тянет к краю, нужно развернуться и бежать в противоположную сторону. Я собиралась убедиться в этом. Снова.
Да, я ненавидела его, да, он вызывал у меня желание пристрелить его как можно скорее, да, я терпела его только из-за Шарпа. И, тем не менее, только он еще не пал жертвой моих стремлений быть идеальным солдатом. И только он знал о контроле все, что только можно было знать. Потому что из всех людей… из всех людей только он не пытался контролировать меня.
Я нашла его в той самой лаборатории, где я проходила тест на контроль. Он сидел спиной ко мне и даже не заметил, как я распахнула дверь.
— Мистер Морено!..
Психолог обернулся, увидел меня и резко вскочил из кресла, так что оно пару раз крутнулось вокруг своей оси.
— Тара, ты?
— Я, — сказала я решительно. — И я пришла поговорить.
— Поговорить? Или впечатать меня в стенку? — спросил он своим обычным тоном, всегда вызвывавшим желание сделать именно второе. — До этого момента мне везло, и я скрывался раньше, чем ты решалась это сделать.
— Если я решусь, вы никуда не скроетесь, — усмехнулась я и села в его же кресло. — В конце концов, вам еще не надоело? Вокруг такое происходит, а вы довольный, как таракан!
Он улыбнулся и, за неимением посадочного места, оперся на стенку, сложив руки на груди.
— Ну вот, отличный план накрылся медным тазом, — сказал он нарочито разочарованным голосом. — А я уже настроился поговорить.
— Вы эгоист, — сказала я. — Удивляюсь, почему все девушки Гарнизона все еще ваши. Ведь девушки не любят эгоистов.
Ну вот, опять. Когда мы находились в одном помещении, я начинала терять терпение, и любые попытки вести себя серьезно обычно заканчивались провалом — я начинала высказывать все, что я о нем думаю, а Морено начинал мне подыгрывать, как если бы и это приносило ему удовольствие. Мне почему-то вспомнились слова Касси о том, что будет, если я заинтересую его… лично.
— Послушай, а тебе не надоело? — спросил вдруг Морено. — Тара, я же вижу, что это все бравада. Тебя поломало так, что ты и сама не отдаешь себе отчета в том, что ты делаешь и говоришь. Не хочешь… ну… слегка притормозить?
— Притормозить? — возмутилась я. — Опять это слово! Мистер Морено, все вокруг только и делают, что просят меня остановиться, но еще никто не смог объяснить мне, что конкретно это значит!
Морено сел на край стола и пристально посмотрел мне в глаза. Чтобы избежать этого взгляда, я отвела глаза и почему-то уставилась на его руки. Только в тот момент для меня дошло, что пальцы его правой руки разбиты так же, как и у Шарпа.
