— Вы многого не учли, — парировала я. — Мне больше нечего терять, майор Рамирес. Это уже финал.
— Вы ошибаетесь! — крикнула она и вскочила. — Список ваших прегрешений слишком внушительный, чтобы молчать о нем! Подумайте о вашей семье, которую вы не увидите на родительский день!
Это был удар под дых, но я выстояла. Внутри как будто разорвалась бомба. На глазах выступили слезы, но я заставила себя молчать и продолжать смотреть прямо на нее. Я знала, что эта женщина — враг.
— Я могу уничтожить вас прямо здесь, — прошипела она. — Я думала, что Шарп покончит с вами, но и я, и он дали вам второй шанс. И если вы не понимаете, тогда…
— Тогда что?..
Молниеносным броском я дотянулась до пистолета и с размаху зарядила ей прикладом в висок.
Как срубленное дерево, она рухнула на пол и замерла, а на лбу стал расползаться внушительный кровоподтек. Мои руки дрогнули, но я не выпустила оружие — пальцы свело судорогой, и я лишь крепче вцепилась в него. Страха не было — только пустота. Я осторожно наклонилась над упавшей и прислушалась к ее дыханию: она была жива. А значит, мои руки не были запятнаны ее кровью, и это было главным. Спрятав пистолет под одежду, я оглянулась по сторонам и вышла из кабинета, прикрыв за собой тяжелую дверь.
Передо мной раскинулся пустой и темный коридор.
Я глубоко вдохнула и бросилась бежать.
Выбора не было — только бежать. Я побежала прочь, особо не думая о том, что стук моих ботинок вполне может выдать меня, как и о том, что я, собственно, натворила. Осознание пришло потом — за первым поворотом. Возможно, если бы я вовремя заткнулась, ничего бы не произошло, но… но это уже произошло, и убежать от этого было невозможно. Тогда от кого же я бежала? Сердце зашлось как бешеное, и я, остановившись, прижалась к ближайшему углу — прижалась, оперлась на него спиной и беззвучно закричала. Дыхание сбилось, как у тонущей, и я чувствовала, что неумолимо иду ко дну. Шла война на истребление, и я ошибалась, думая, что она направлена против меня. Их целью был Шарп. А я была всего лишь пешкой. Я по-прежнему оставалась всего лишь пешкой.
Грудь сдавило, как от удара, и я согнулась впополам, продолжая кричать. Я больше не надеялась на то, что вдруг из темноты появится Илай и вытащит меня отсюда; единственной моей темницей было лишь мое собственное тело, эти хрупкие плоть и кости, закрывавшие самое дорогое — мое сердце. Сердце, которое трескалось и разбивалось столько раз, сколько я не могла вспомнить и сосчитать. Мое собственное сердце было полем битвы, а я… а я…
Да черта с два, подумала я, когда смогла вдохнуть воздуха в свои легкие. Я больше, чем сумма моих же чувств. И если кто-нибудь осмелится разбить мне сердце, то, видит небо, он сам же и порежется осколками.
Я с трудом выпрямилась, оперлась рукой на угол и посмотрела в пустоту впереди себя. В самом деле, куда можно было убежать, если мой главный враг все еще находился в моей голове? А значит, нужно было перестать убегать и повернуться лицом, даже если лицо этого врага вдруг окажется моим же собственным отражением. Я медленно повернула голову и посмотрела за поворот. Я прекрасно знала, что там находится, и теперь могла поклясться, что с самого начала я бежала именно туда.
Спотыкаясь, я двинулась вдоль стены, крепко прижимая к себе спрятанный револьвер. Я не знала, зачем я схватила его, и не знала, с кем еще мне придется столкнуться. Я собиралась начать свою войну, а не быть оружием в чужой. Там, под моими ногами, находились люди, способные мне в этом помочь, но им же угрожала серьезная опасность. Моей задачей было предупредить их. А там… а там — хоть небеса об землю.
Я преодолела еще один коридор и наконец смогла собраться с мыслями. Слишком много дорог уже было пройдено, чтобы развернуться и пойти обратно. Я шла и шла, глядя прямо вперед, и не могла остановиться — я не остановилась бы, даже если бы мне пустили пулю в спину, я упала бы, вытянув руку в сторону той двери. «Это не твоя революция», — сказал мне когда-то Илай Морено, и только теперь я поняла, о чем он. Моя революция ждала меня в том подвале. Я упустила слишком много шансов, я совершила слишком много ошибок. Наступало время платить. Мы должны были заплатить — он и я, я и все мы, потому что мы все-таки были одинаковы. Только я не собиралась отрекаться от расплаты. Я больше ни от кого не собиралась отрекаться.
И тут это случилось снова. Я свернула вправо, и за моей спиной раздались шаги. Я знала: за мной должны были прийти. Ни секунды не сомневаясь, я выхватила револьвер и нацелила его туда:
— Стоять! Стоять или я стреляю!
— Тара… ты рехнулась? — раздалось с той стороны.
Я прищурилась, вглядываясь в полумрак. Крик вырвался у меня из горла, и я, опустив пистолет, бросилась туда.
— Касси!
— Тихо, тихо, — она крепко схватила меня за плечи, а я повисла у нее на шее. — Дура ты, Темпл, какая же ты дура…
— Без тебя знаю, — пробурчала я ей в плечо. — Зачем ты пошла за мной?
— Потому что я все знаю! — выкрикнула она на пол-тона громче, чем стоило бы. — Ты убила ее, Тара? Ты убила ее?
