Двери закрылись, и его лицо исчезло в захлопнувшейся щели. Какое-то время я стояла, улыбаясь, и думала о его словах. Он выглядел взрослым — лет двадцати, но в его голосе и взгляде скользило что-то озорное, мальчишеское. Словом, это был первый парень, с которым я пообщалась в Гарнизоне — на, Касси, получи! — и впечатления от этой короткой беседы остались самые приятные. Я снова усмехнулась: пока что все, с кем я общалась лично, если не считать Лоретту и ей подобных, оставляли после себя только приятные воспоминания. Как там Касси говорила — «я чувствую людей»? Мне начинало казаться, что я тоже уже более-менее разбираюсь в этой теме.
Я спустилась в приемную, где должны были проходить родительские дни, и принялась бродить по коридорам. В отличие от корпусов, приемная, находившаяся на первом этаже, выглядела довольно приветливо: вдоль стен стояли кожаные диванчики и барные стойки, а на стенах висели фотографии выпускников. Была здесь и стена почета, правда, пока пустая: видимо, с началом нового сезона стажировки данные решили обновить. Внезапно тишину нарушила громкая трель звонка, а в заднем кармане брюк завибрировал мой телефон.
— Алло? — я выхватила трубку, даже не взглянув на дисплей. — Тара Темпл слушает.
— Тара, это ты? — донесся сквозь шум мальчишеский голос, и я чуть не вскрикнула от радости, узнав своего брата. — Это Питер, ты меня слышишь?
— Слышу, Пит, слышу, — Я села на один из диванчиков: ноги больше не держали меня. — Где вы? Как там мама?
— Мы у моря, в лагере, — прокричал он в трубку. — Только позавчера приехали, почти неделю добирались, представляешь?
— Представляю, — вздохнула я, представив пробки на дорогах и бесконечные вереницы машин у блокпостов. — Как вы там? Нравится?
— Прикинь, куча моих одноклассников тоже тут! — вещал он, не слыша меня. — Маме трубку дать?
— Давай, — оживилась я.
На секунду снова раздался шум, а потом я удивительно четко услышала мамин встревоженный голос:
— Тара, девочка моя! Ну как ты там, уже учишься?
— Нет, завтра посвящение, — сказала я. — Ты не переживай, мне тут хорошо, никто меня не обижает…
— Правда? — обрадовалась она. — С девочками уже подружилась?
— Да есть одна, — усмехнулась я. — Ее зовут Касси, она жила недалеко от нас на северном… Ты когда приедешь, я вас познакомлю, — в трубке снова что-то затрещало. — Кстати, родительский день в октябре, мам! Ты ведь приедешь, да?
— Тара, — что-то изменилось в ее голосе настолько сильно, что я ощутила это даже через телефон. — Город закрыт.
— Как — закрыт?..
Хорошо, что я уже сидела, когда меня настигла эта новость. На глазах выступили слезы: случилось то, чего мы все боялись.
— Нам повезло, мы успели выехать, — продолжала мама как можно спокойнее. — Но теперь… боюсь, мы были последними, кому это удалось.
— Мам, да быть такого не может, — возразила я дрогнувшим голосом. — Что там вообще творится, в конце концов?
— Тара, я постараюсь к тебе выбраться, — сказала она мягко. — Но Джастис-Фоллс теперь отрезан от мира, и, боюсь, вскоре это может коснуться и нейтральной зоны.
— Да что может случиться с нейтральной зоной?! — почти заорала я.
Вдалеке послышался голос Питера, и я поняла, что он звал маму.
— Прости, это Питер, — произнесла она извиняющимся тоном. — Я подзаряжу телефон и перезвоню, хорошо?
— Мама…
Гудки.
Я обессиленно уронила телефон на диван, борясь с желанием запустить его в стенку. Там, в моем городе, шла война на истребление, а я сидела в пустом коридоре и думала о нахальстве Лоретты и всеобщем помутнении рассудка на тему Илая Морено. Все это вдруг стало таким неважным и нелепым, что хотелось плакать. Но плакать я не стала — не для того я прибыла в стены Гарнизона… Встав, я засунула мобильник в карман и решительно зашагала в сторону лестницы. Мне нужно было вернуться в сектор, извиниться перед Касси за свои резкие слова и проверить, все ли готово к завтрашней церемонии. Все остальное… все остальное будет потом. Отцепляем вагоны по одному, да, Касси? Все верно. И я не собиралась таскать на себе целые товарные составы.
Уже возле лестницы мне пришло сообщение от Питера, в котором он прислал мне смайлик и фотографию себя на море. Я зашла за угол, чтобы написать ответ, и тут откуда-то сверху снова раздались чьи-то гулкие шаги.
Да они все меня преследуют, что ли?
Я написала братишке и отправила ему снимок нас вместе с Касси, который мы сделали за ужином с чашкой глинтвейна. Шаги все приближались, и я поняла, что идущий спускается по лестнице. Ничего противозаконного я не сделала, и прятаться было незачем, но я на всякий случай плотнее прижалась к стенке. Вдруг он мог слышать наш разговор с мамой?.. Да уж, я проявила себя не лучшим образом. Кричала, пускала слезу, тараторила, как базарная торговка…
И тут раздался глухой удар об землю.
Я вздрогнула, машинально просчитывая варианты. Это не мог быть выстрел — от выстрела я бы оглохла, если бы он грянул на таком расстоянии. Что-то упало? Но что? Природное женское любопытство взяло свое, и я осторожно выглянула из-за угла.
Боже мой!..
