Вскоре мы оказались на пороге зала заседаний. Это было огромное помещение с высокой, роскошно обставленной сценой и развешанными по стенам голлографическими проекторами. Ровными рядами стояли кожаные кресла с подлокотниками и мини-пюпитрами для записей. Эти ряды также были распределены на сектора. Отдельно, прямо перед сценой, высился помост с расставленными на нем стойками для новобранцев. Нам предстояло простоять там всю церемонию, имея возможность всего лишь положить руки на стойки. Я снова нахмурилась, увидев все это.
— Я заняла место сбоку от сцены, — сказала Касси тоном человека, ожидающего поздравлений. — Ты стоишь второй слева, так что мне будет отлично тебя видно… Эй, ну чего ты опять раскисла, а?
— Ничего, — Я решительно сгребла ее в охапку и стиснула в объятиях. — Просто… спасибо тебе за все, Касси Шеридан.
— Да погоди, все только начинается, — пробубнила она мне в плечо и усмехнулась. — Добро пожаловать в наши ряды, Тара Темпл.
Как только я встала рядом с Лореттой, зазвучала торжественная музыка, и двери зала распахнулись. Задержав дыхание, я посмотрела туда: по идее, в этот момент должен был появиться коммандер Шарп — человек, которого накануне мы с Илаем Морено, как одна команда, тащили на своих плечах. Быть с ним командой мне не понравилось — чисто из-за имиджа «я-ненавижу-Илая-Морено», который уже успел стать настолько крепким, что его нельзя было разрушить за один вечер. Но все-таки что-то поменялось в нем вчера — то ли в его глазах, когда он понял, что произошло, то ли в его нарочито бодром тоне, сквозь который проступала неподдельная тревога. По крайней мере, его образ перестал быть таким однозначным: к характеристике «индюк напыщенный» добавилось еще и «надежный, деятельный друг, правда, тщательно это скрывает». Может быть, в этот раз именно он будет вести церемонию?..
Все это пролетело в моей голове за одну секунду. А в следующую — я увидела Николаса Шарпа, входящего в зал заседаний.
Одной рукой он опирался на костыль (ну и ну, достал все-таки!) а второй — на плечо Илая Морено. Зал замер, даже музыка, казалось, стала тише. Я смотрела на коммандера широко распахнутыми глазами и буквально спиной чувствовала взгляд Касси. Что-то мне подсказывало, что беседа все-таки состоится. И на этот раз мне не суждено было выкрутиться — Касси Шеридан обладала уникальной способностью доставать из любого человека нужную ей информацию. Причем зачасутю — насильно-принудительным способом…
С помощью Илая Шарп поднялся на трибуну, совершенно не замечая недоуменных взглядов из зала. Его левая нога была туго забинтована, и он все еще не мог идти самостоятельно. Но это был все тот же человек — властный, спокойный, уверенный в себе, достойный доверия. Я на всякий случай сжала челюсти, чтобы рот сам собой не открылся от изумления и восхищения. И если он излучал спокойствие и власть, то от меня прямо-таки несло неподдельным, искренним восторгом.
— Мамочки, — охнула Лоретта еле слышно. — Где ж его так?..
Я благоразумно решила, что вопрос был риторический, и снова во все глаза уставилась на сцену.
— Ни плахи, ни венца, и да хранит вас милость Гарнизона, — начал Шарп, и его голос эхом отражался от широких стен. — Приветствую вас на ежегодной церемонии посвящения новобранцев в полноправные курсанты нашей славной армии.
Армии?..
— Сегодня Гарнизон примет в свои ряды тридцатерых солдат на всех трех секторах, — он говорил прерывисто и хрипло, но все так же властно и торжественно. — И сейчас, по установленной традиции, мы попросим подняться на трибуну каждого из них, где они принесут присягу верности устоям и моральным принципам последнего оплота мира в бушующей стихии войны.
Сидящие в зале почтительно заапплодировали. Я обернулась, желая найти глазами Касси, но вместо этого увидела расположившуюся на галерке Ронду Уоллис. Она едва заметно кивнула мне и показала большой палец вверх. Ее губы дрогнули, шепча какие-то слова, но я уже не могла их слышать.
— Итак, начнем с сектора «Омега-F», — продолжил коммандер, когда аплодисменты немного стихли. — Лоретта Джуно Хьюз, попрошу вас подняться ко мне.
Встрепенувшись, Лоретта поправила остатки своей прически и изящной походкой поплыла вверх по ступенькам. На проекторе, висевшем за сценой, высветилось ее лицо и короткие сведения из личного дела: возраст, семейное положение, место рождения, дата зачисления и так далее. Поднявшись на самый верх, она обернулась, улыбнулась своей самой ослепительной улыбкой и помахала рукой всем собравшимся. Эта девица умела держать внимание аудитории на себе. Я же, когда говорила на публику, превращалась в жалкое заикающееся создание, не способное связать и двух слов.
— Представьтесь, пожалуйста, мисс Хьюз, — попросил Шарп.
