В его голову лезли поэтические аналогии о грядущем процессе, который начнётся уже на следующей неделе. Как он вскроет гнойный нарост на теле общества, как освободит обманутых и восстановит справедливость. Из-за этих фантазий, в потоке мыслей не осталось места для переживаний за судьбу Ала. Конечно, хитрый кузен наверняка в очередной раз провёл сектантскую охрану, но ведь уже больше суток прошло с момента его побега.
Время уверенности в собственной неприкосновенности, застилавшей Куртину разум, подошло к концу, когда в офис адвоката вошёл незнакомец. Человек, представившийся посыльным, был высоким тощим стариком с настолько скорбным выражением лица, что надеяться на хорошие новости было глупо ещё до того, как он заговорил. И действительно, пробормотав своё имя и сожаления о дурных вестях, незнакомец сказал:
– Мистер Куртин, две недели назад, ваш кузен Альфред Дуглас, добровольно вступивший в ряды религиозной организации «Дом Нового Полудня», сбежал из загородной общины, где проживал больше года. Вчера он был найден в своей квартире, погибшим из-за передозировки незаконными препаратами.
Адвокат даже не старался скрыть свою растерянность, что незнакомец подметил. Его глаза коварно заблестели, но голос так и переполнялся соболезнованием:
– У него была наркотическая зависимость, в чём Альфред не раз признавался. Мы сожалеем, что не смогли помочь побороть её. Вот заключение судмедэкспертизы, пожалуйста, сообщите семье.
Скупо попрощавшись, посыльный словно испарился, оставив адвоката в одиночестве. Нескольких секунд осмысления хватило на то, чтобы Куртин забился в тряске, едва сдерживая панический крик.
Это был намёк, настолько очевидный, что только полный идиот бы его не понял. Хотя, адвокат без тени сомнения провозгласил себя таковым за попадание в очевидную ловушку. Им известно, что кузены виделись на территории общины на этой неделе, известен маршрут побега, а также известны рычаги давления, о которых говорил Ал. Но кто знал, что «рычаг давления» превратится в повод для липового самоубийства? Заключение о смерти было настоящим, а первое сообщение о трагедии именно Куртину – дальнему родственнику, являлось недвусмысленным предупреждением.
Несколько мгновений потребовалось на крах всех фантазий о торжестве справедливости и славе её ревнителя. Адвокат перепугался за свою жизнь сильнее, чем мог себе когда-либо представить. В порыве поиска выхода, сопровождаемого самобичеванием, Куртин подавил волнение, и, приняв самое невозмутимое выражение лица, на какое был способен, он нелепой походкой направился к машине. В голове был только один человек, которому молодой адвокат мог довериться.
***
Рихтер здорово удивился, когда в его кабинет влетел Куртин, которому потребовалось залпом осушить стакан с виски, прежде чем начать мутное объяснение:
– Эд, я крупно влип. Мы с Алом, парнем из архива, всё это время искали компромат на Дом, и нашли его, но они нас поймали. Ала убили, а я следующий!
Потребовалось время и ещё один стакан с виски, чтобы молодой адвокат смог внятно пересказать всю историю.
– Что мне теперь делать, Эд? Я не могу так просто отказаться от своей цели, но и умирать не хочется!
Куртин даже не представлял, насколько старший коллега переживал за него.
– Ты начал сомневаться?
После нескольких секунд молчания, Эндрю снова сорвался:
– Мне очень страшно, Эд. Я ведь хотел просто прославиться, и мне не хочется умирать ради этого! А Ал просто хотел отомстить за то, что его принуждали к работе. Слушай, ты же хорошо знаешь Уэйна, и этого их сектантского лидера, как его там. Прикрой меня, а?
Рихтер пресёк панику способом, действовавшим лучше отрезвляющих ударов: он заговорил вкрадчивым и ровным голосом, пробиравшим до костей.
– В тебе говорит страх, Эндрю. Он является твоей второй бедой. Первая же – твоя слепая самоуверенность. Если ты до сих пор не понял, во что ввязался, то позволь мне разъяснить.
Куртин подавил дрожь и вернул способность к трезвому восприятию информации, хотя на его лице до сих пор читалась детская нерешительность.
– Шпилер, сектантский лидер, всегда действует наверняка. Предатель, тем более сбежавший, обречён, и Ала спасти было уже невозможно. Тебе же повезло – нам с Уэйном потребовалось приложить немало усилий, чтобы тебя спасти.
У Куртина возник закономерный вопрос, но перебить старшего коллегу было невозможно.
– Тебя запугивают, но ты в безопасности. У тебя теперь два варианта: ты предаёшь память кузена и все идеалы, в которые верил последний месяц, защищаешь Дом и становишься богатым. Либо, ты раскрываешь правду и получаешь два-три часа на побег. Велика вероятность, что это ничего не изменит, ведь за Домом стоит армия адвокатов и взяточников среди законников и журналистов, но ведь есть и вероятность успеха, правда?
Непониманию Куртина не было предела, и он начал задавать вопросы:
– Почему ты помогаешь мне? Вы с Уэйном подставили головы под удар чтобы зачем-то спасти меня, и всё ради перспективы осудить секту, на которую вы же работаете? Какой в этом смысл?
