Даниэля на подобный ритуал привел отец, когда ему было восемь. Роберт сказал, чтобы здесь не вздумал трогать местных духов. Их сложнее контролировать, это опасно. Но Даниэль мог участвовать в церемонии, как и все.
- Дед учит тебя лоа, - сказал тогда Роберт. - Ты узнаешь сложные ритуалы вуду, чтобы обращаться к лоа и творить магию. Но есть и такое. Близкое к земле и людям, которые живут не в городе.
Даниэлю не очень понравился дым и ароматы, но стало любопытно. Танцы ему пришлись по вкусу, тем более Роберт тоже взял барабан, и видеть обычно строгого отца вот таким казалось задорным.
Даниэль был частью ритуала, ощущая единство с собравшимися людьми, чувствуя токи магии, проходившие через веве на земле. Он закрывал глаза и чувствовал, как духи вьются вокруг его запястий.
Лоа любили танцы и песни. Они резвились вместе с людьми, поэтому и ощущения казались такими странными, будто ты одновременно и здесь, и где-то еще.
Потом на ритуале принесли в жертву курицу, собрали ее кровь в глиняные чаши и окропили всех присутствующих. Это символизировало удачу и благополучие. Знак веве на земле залили ромом и подожгли, а Даниэлю предложили опустить в чашу руки, потому что это его первая церемония.
Даниэль помнил горящий на земле ром и как рассматривал собственные ладони, где несколько фаланг пальцев были алыми.
Потом голова закружилась от лоа, Даниэль будто захлебнулся ими. Он пришел в себя на руках у отца на свежем воздухе. Роберт гладил по голове и что-то мягко приговаривал, а от его рубашки пахло табаком от сигар, которые курили мужчины.
Бернард рассказал, что Даниэлю лучше не участвовать в подобных церемониях, именно из-за его связи с лоа. Тот ритуал казался интересным, но повторять Даниэль и сам не хотел, хотя позже пару раз присутствовал на подобных. Однажды, когда отец показывал Мэтту, который не проникся, потом еще с Анаис. Но всегда в стороне.
Как и сейчас. В центре сарая стояла перевернутая металлическая бочка, уставленная мисками с едой, цветами и оплывшими свечами. На полу перед ней Даниэль заметил вычерченный мукой знак-веве. Со стороны входа заблеял козленок, которого вели к алтарю.
- Твои эско сильны.
Даниэль покосился на женщину рядом. В длинном белом платье, со смуглой кожей и копной густых темных волос. Ее лицо прорезали морщины, но глаза выглядели яркими и живыми, как у юной девочки. Может, так казалось в отблесках свечей.
- Ты их чувствуешь? - с любопытством спросил Даниэль.
Женщина кивнула.
- Следуют за тобой, охраняют и ждут команд. Ты им нравишься, мальчик. Помни, что всегда можешь обратиться к ним.
Эско, «свита», так креолы называли лоа, которые свойственны человеку и следуют за ним, привлеченные его характером или деятельностью. Поэтому Даниэль всегда имел доступ к силе: даже если приказывал не своим лоа, то вокруг множество духов, которые следовали за другими людьми или привязывались к местам.
Козленка подвели к мужчине перед алтарем, явно местному хунгану, жрецу. Под звучащие барабаны он завел песню, которую подхватили остальные.
- Саванна сказала, что видела Мэтта на днях, - Кристофер склонил голову к уху Даниэляя, но не сводил взгляда с хунгана. - Он приходил к ее отцу и спрашивал о смерти Майкла Эша. С чего он вам сдался?
- С чего ты решил, что я скажу?
Кристофер тихонько рассмеялся:
- И не рассчитывал. Но хотел, чтобы ты знал, что я в курсе. Саванна не только твоя кузина, но и моя.
Отец Саванны - брат Мэри Эш, а вот ее мать из Янгов. Даниэль считал эту связь и правда необычной. Но Саванна всегда была себе на уме, не делая различий между Эшами и Янгами. Когда-то Даниэль считал это «игрой на два лагеря», но теперь думал, Саванна мудрее многих.
- Готов поспорить, Мэтт спрашивал из-за тебя, из-за проклятия, - сказал Кристофер. - Хотя не представляю, какая тут связь. Знаешь, я почти завидую. Мой младший брат меня ненавидит.
- А ты?
Кристофер отстранился, смотря с недоумением. Он явно не понимал, и Даниэль пожал плечами:
- Ты либо любишь сам, либо нет. И если любишь, не ждешь в ответ того же. Это неважно.
Кристофер смотрел на него несколько мгновений, потом хмыкнул и отвернулся, уходя к алтарю. Хунган как раз перерезал горло жертвенному козленку и собирал кровь в большие чаши.
Даниэль почти ощутил собственных лоа, которые всколыхнулись, будто тоже хотели припасть полакать кровь, но это была не их жертва и не их ритуал. А вот запястья Даниэля засаднили.
Накануне вечером Ли настояла на обработке порезов. Даниэль хотел проследить, чтобы Мэтт не уснул прямо в ванной, но Айвори махнул рукой, показывая, что позаботится об этом, и Даниэль отправился в комнату сестры.
Очень маленькая и уютная, завешанная постерами и мягко светящими круглый год гирляндами. Пахло апельсином и полынью. Спать хотелось ужасно, но Даниэль стойко выдержал, пока Ли снимала бинты, мазала едкой мазью и снова перевязывала. Ее целительная магия щекотала нос и убаюкивала и без того сонного Даниэля.
- Не спи здесь, - Ли пнула его вбок. - Этого мама точно не одобрит.
