— Значит, нет. Генерал не участвовал в перевороте. — Смеясь, она сделала небольшой круг. — Ну разве это не восхитительно? Я всегда думала, что мне придётся пожертвовать по меньшей мере тремя четвертями своей армии, чтобы уничтожить апбасвера, на теле которого заключён наш договор. Оказывается, мне просто нужно было дождаться смерти его глупой сестрицы, и тогда меня пригласили бы вторгнуться во владения Дэша. Мне следовало убить Ренату много лет назад. Как замечательно, что ты нашла лазейку, о которой я всегда мечтала.
— Тебя никто не приглашал, — проворчал Кроннель.
Мира поцокала языком, насмехаясь над старым единорогом.
— Технически, вы правы. — Она кивнула в сторону Керины. — Приглашение было сделано моему ужасному сводному брату и его войскам кентавров, чтобы занять этот трон. Я просто принимаю его от имени Лоренса. Так у меня появилась лазейка. Как прекрасно, что мне не пришлось нарушать договор с Дэшем. — На этот раз Мира всплеснула руками.
Двое из королевской гвардии Миры подошли и положили отрубленную голову на пол у ног Керины.
Желудок скрутило, особенно при виде выражения боли и ужаса, навсегда запечатлевшегося на лице Лоренса.
— Не волнуйся, дорогая. Твоя смерть будет намного медленнее и гораздо мучительнее. Потому что мне нужно узнать от тебя очень многое.
Адсил махнул в сторону Кроннеля и Ануяны.
— Что делать с этими двумя, моя королева?
Поджав губы, Мира повернулась к ним.
— Пока не знаю. Соберите всех советников и поместите их в относительно безопасное, но неприятное место, пока я не решу, какой будет их дальнейшая судьба.
Дэш устало вздохнул, сидя перед пылающим костром. Если раньше было тепло, то теперь, с наступлением ночи, в воздухе повеяло холодом.
Но что действительно возмущало — осознание причины, по которой убили его сестру.
Не потому, что она разозлилась на него и после ссоры в порыве гнева сбежала, и её настиг случайный охотник за трофеями или бандит. Ренату убила из-за рога — завистливая, мерзкая кляча, желавшая продать возможность убийства Верховного Короля.
Боль снова накрыла его. Боги, если бы только он мог вернуть тот последний миг...
То, что он сказал ей тогда...
Дэш так не думал. Он просто злился на её глупое упрямство и нежелание прислушаться к нему. Ему отчаянно хотелось верить, что и резкие слова, сказанные сестрой в ту ночь, тоже были лишь бравадой.
—
Ничто в жизни не ранило его так глубоко, как эти слова. Никогда прежде Рената не говорила с ним таким тоном.
Потому что это были не её слова, а Керины. Дэш много раз слышал, как та шептала Ренате, будто он — бессердечный, неспособный ни о ком заботиться. Даже о собственной сестре. Что его сослали к кентаврам, потому что отец знал: он не способен на сострадание.
Рената была ещё жеребёнком, когда его отправили к Мире. Она не знала, почему это случилось, особенно потому, что никто не осмеливался говорить о том времени — времени, когда Дэш вернулся и сцепился с отцом.
Рената также не знала, что за мирный договор был тогда заключён. Он был нерушим — подписан кровью на плоти демона апбасвера.
Пока апбасвер жив, Мира могла попасть в его королевство только по приглашению.
Но тогда Дэш не думал ни о том, ни о причине, по которой сестра сорвалась на него в ссоре. Ярость и боль заслонили всё.
—
Дэш знал, как она болезненно воспринимает это слово — «идиотка». Их отец часто употреблял его в адрес Ренаты. Всю жизнь он сам избегал произносить его при сестре.
Но тогда она ударила по больному, и он ответил тем же. Сказанное сгоряча оскорбление лишь подстегнуло Ренату.
Ярость в её глазах будет преследовать его вечно.
—
Эти слова открыли дверь, к которой никто не должен был прикасаться.
