После возвращения домой ему потребовались годы, чтобы успокоиться.
Он не был сломлен.
Скорее, Мира разбудила в нём демона, которого он до сих пор едва удерживал взаперти.
Когда Рената прошипела эти полные ненависти слова, в нём вспыхнула ярость такая, что он даже занёс руку — чтобы ударить её.
Никогда прежде он так не поступал. И это шокировало их обоих.
Но сестра задела его слишком глубоко. И Дэш до сих пор не понимал, как охваченный дикой яростью, он нашёл в себе силы остановиться.
С времён двора королевы Миры в нём не осталось трусости. Только кошмар — столь долгий и жестокий, что он до сих пор не даёт ему спать по ночам.
Он не мог доверять никому, кто стоял бы у него за спиной.
Единственное, чего он боялся, что поселившийся в его душе демон освободиться. А ещё его страшила мысль потерять контроль над ним.
Сокрытая в нём сила была смертоносной и даже он не знал её пределов.
И вот сказанные сгоряча слова Ренаты, едва не стали причиной срыва.
Дэш опустил руку и злобно посмотрел на сестру.
—
Это был последний раз, когда он видел её живой.
Последние слова, что они сказали друг другу.
Несколько часов спустя Керина пришла сообщить, что Рената ушла — якобы присоединиться к повстанцам-кентаврам.
Его охватила такая злость, что он даже не взял с собой армию или охрану. Даже не сообщил Риперу или Крази.
Он думал только об одном: добраться до Ренаты, пока с ней не случилось что-то плохое.
Вместо этого он нашёл её тело.
И крошечную брауни, которая хранила покой её останков.
Рыдая, крохотное крылатое существо сидело у её гривы. Если бы не всхлипы, каштановые волосы и глаза, он бы принял её за моль или бабочку.
Она отпрянула, когда на неё упала его тень.
— Я тебя не обижу, — сказал он. Очевидно, она не могла убить Ренату. Брауни слишком мала, чтобы отрезать рог. — Что случилось?
— О-о-они убили её, — всхлипывая, она высморкалась в ткань рукава, затем вытерла нос тыльной стороной ладошки.
— Кто?
— Л-л-люди, — она махнула на голову Ренаты. — Сказали, что её рог бесценен. Ч-ч-что он им нужен. Зачем убивать кого-то столь прекрасного?
— Не знаю, — его душили слёзы.
Приняв человеческий облик, он встал на колени и прижался к её шее.
— Я пыталась их остановить, но слишком мала. Они даже не заметили меня.
Ярость ослепила его, когда он сжал окровавленную гриву сестры.
— Они сказали, куда направляются?
— Аудерлия.
Позади раздался вздох Халлы — она только что догнала его.
Разъярённый и отчаявшийся, он передал ей тело сестры и отправился в погоню.
Пока его не остановила дракайна.
Тогда он думал, что Ренату схватили охотники за трофеями. Или враги. Или чародеи.
Теперь он знал: это был переворот.
Даже если бы он разрешил сестре взять армию, она не вернулась бы живой.
У Керины были другие планы.
Это его вина.
Ренату нельзя было спасти.
Осознание этого — одновременно боль и облегчение.
Но больше всего — гнев. Потому что изменить он мог только одно: их последний вечер.
Ему не следовало терять самообладание.
Не с младшей сестрой.
На него упала чья-то тень.
— О чём задумался? — Танис опустилась рядом.
Он тяжело вздохнул и бросил в костёр кусок дерева.
— Что сыграл на руку тем, кому не следовало. И как никто другой должен был это понять.
В попытке утешить Танис прижалась к нему.
— Не терзай себя, Зверь.
— Верно. Зачем мне это делать, когда вокруг и так хватает желающих. Наверное, трёх шагов пройти не нужно.
Она рассмеялась.
— Пока есть возможность, тебе нужно поспать.
— Наверное. Завтрашний день, несомненно, будет ещё длиннее и «веселее», чем сегодняшний.
На данный момент они были в безопасности, но это ненадолго. Щит Мартена обеспечит им защиту на ночь. И всё же они по-прежнему находились посреди вражеской территории.
Если их здесь найдут эльфы...
С Танис, даже в человеческом обличье, всё будет в порядке. Дэш сомневался, что они причинят ей вред.
А вот его точно узнают — и прикончат. Хотя какое-то время он смог бы им противостоять, в конечном итоге они победят. Его шкура станет отличной добычей, из которой сошьют обувь. Или сделают украшение для зала одного из трёх правящих монархов.
Дэш посмотрел на Танис.
— А ещё я думаю, что мне, как Верховному Королю, следовало быть терпимее к эльфам.
У неё глаза на лоб полезли.
— Что ты сделал эльфам?
Дэш бросил ещё одну ветку в костёр и вспомнил всё, словно это было вчера.
— Я отправил им гигантскую деревянную статую себя в виде единорога.
Танис нахмурилась.
— Ну… не так уж и плохо. Конечно, немного самовлюблённо, но не ужасно.
Дэш одарил её равнодушным, насмешливым взглядом.
— Статуя была вырезана из их священного материнского дерева.
Она ахнула, когда до неё дошёл весь кошмар содеянного.
— О, это ужасно, Дэш! Зачем, во имя Тринадцати Королевств, ты это сделал?
