– Ты предлагала кое-кому. – Сибилла лишь пожимает плечами в ответ на мой сердитый взгляд.
– Тебе не кажется, что упоминать Данте немного жестко, Сиб?
– О, я говорила о Пьере Неббенском, Фебс. Фэллон предложила ему брак в обмен на помощь в возвращении Мериам.
Из рук Феба выпадает гребень.
– Ты сделала предложение Пьеру, Неббенскому Мяснику?!
– Я не только блефовала, но и отчаянно хотела найти Мериам. – Я кошусь на Лоркана. Я вовсе не попрекаю его секретами, тем не менее, поделись он со мной своими теориями о местонахождении Мериам, мы избежали бы множества волнений. – Думала, она решит все наши проблемы.
Лор опускает руки и, оттолкнувшись от косяка, проходит дальше в ванную.
– Вы не могли бы оставить нас с Фэллон на минутку, пожалуйста?
– Разумеется. – Сибилла кидается к двери, но, заметив, что Феб все еще потрясенно таращится на меня, возвращается назад, хватает его за руку и тащит к выходу. Он бормочет что-то про «Пьера», «брак» и «пару». Очевидно, ему противны мои ухищрения. Потому что у меня уже была настоящая пара или из-за репутации короля Неббе?
Лор подходит ко мне ближе, черты лица настолько напряжены, что я хмурюсь.
– Ведь ты не злишься до сих пор из-за Пьера, Лор?
Он кладет ладонь мне на щеку, длинный большой палец рисует дугу над моим пером.
– Хотя мне омерзительны воспоминания о том дне и об этом мужчине, я не сержусь на тебя, птичка. Только на себя за то, что не поделился с тобой всей известной мне информацией.
– У тебя были на то свои причины.
– Не оправдывай меня. Ты не только моя освободительница, Фэллон, но и моя пара. – Он любуется маленьким перышком, в золоте глаз кружится водоворот эмоций. Я сглатываю, и он опускает большой палец. – Прости. Кожа на щеке, должно быть, чувствительная.
Я качаю головой.
– Мне не больно.
– Точно?
– Да, Лор. Я поразительно вынослива; это качество я наверняка унаследовала от крепкого, как его железные когти, отца.
Тень улыбки рассеивает его угрюмость, когда он касается костяшками пальцев моей шеи, прежде чем спуститься вниз по плечу.
– И тем не менее ты такая мягкая. Такая нежная.
– Это лишь иллюзия.
Пальцы скользят по плечу, затем проводят линию вниз по руке, прежде чем обхватить талию. Я дрожу, когда он сжимает резкий изгиб, который создала Сибилла, стянув все, что можно, и завязав где нужно.
– Я бы предложил ослабить путы, но тогда мы можем не попасть на празднество, а все так взволнованы и хотят тебя поздравить.
Румянец заливает щеки при упоминании об ослаблении корсета.
– Если ты пришел не для того, чтобы меня соблазнить, тогда чего ты хочешь?
Рукой, лежащей у меня на талии, он меня разворачивает, и я оказываюсь спиной к нему, лицом – к зеркалу.
– Я пришел раскрасить тебе лицо, Биокин.
При мысли о том, что Лор украсит мое лицо вороньими полосами, румянец заливает ключицы, шею и челюсть. Как этому мужчине удается так соблазнительно говорить о боевом раскрасе?
Лор протягивает руку мимо меня и поднимает лежащий рядом с раковиной уголек.
– Перво-наперво… – его сладкий голос звучит так близко к моему уху, что по коже бегут мурашки, – …нужно растереть уголь между пальцами: они станут твоими кистями.
Он гладит уголь такими неторопливыми движениями, что я начинаю завидовать куску обугленного дерева. Боги, какая я жалкая!
Склоняясь надо мной, чтобы положить уголек на место, Лор шепчет:
– Нет нужды ревновать к неодушевленному предмету,
Обещание заставляет сердце трепетать, жар с лица перекидывается в другие места.
Кончик его носа касается мочки моего уха, а затем кожи прямо за ним, и… Котел! Как же я трепещу!
– На чем мы остановились? Ах, да… использовать пальцы в качестве кистей. – Он поднимает обе руки к моему лицу, пальцы замирают перед ресницами. – Закрой глаза.
Я опускаю веки и, затаив дыхание, жду прикосновения. Должно быть, он решает продлить сладкую пытку, поскольку его руки все никак не касаются моей кожи, наполняя меня ароматом опаленного солнцем дерева и диких бурь.
Он прижимается к моей спине. Когда лопаток касаются выпуклые грудные мышцы, а о макушку трется подбородок, по спине пробегает дрожь. Я выгибаюсь, прижимаясь к Лору, и вздыхаю, когда между нами не остается ни миллиметра свободного пространства, затем вздыхаю вновь, когда его пальцы наконец касаются моих опущенных век.
Я чувствую каждый бугорок и каждую мозоль на его коже, каждое движение кадыка, каждую пульсацию прохладного дыхания, каждый мощный стук сильного сердца. Медленно он проводит пальцами от переносицы к вискам. Хотя его буря не проникает в королевство, она проникает в мое тело. Грудную клетку и вены пронзают гром и молнии.
Когда кончики его пальцев отрываются от моего лица, он шепчет:
– Открой глаза, любовь моя.
Ресницы взлетают, и я смотрю на себя.
И смотрю.
Я не должна чувствовать себя тем, кем на самом деле являюсь, из-за каких-то чернил и черного порошка. Но я чувствую. Может, я и не способна превратиться в дым и птицу, тем не менее сегодня вечером благодаря Лору я верю, что вырастить крылья – вполне мне по силам.
