Дом пламенных клятв полностью

Меня окутывает нечто, похожее на порыв ветра, падая на плечи, словно меховая шаль. Полагаю, это вовсе не ветер, а три бледные тени, сливающиеся в одну.

Попроси показать тебе камень, Биокин. И возьми с собой Росси и Бронвен, поскольку вороны не смогут остаться в зале. Если камень подлинный, то сделку заключу я.

Я даже не рассматривала возможность того, что камень может оказаться подделкой.

Когда я озвучиваю требования Лора, Владимир велит отправить сани в охотничий домик за остальными членами моей семьи, затем приказывает своей охране вернуться в долину, к стеклянному павильону, который ведет под землю.

Сердце сжимается при мысли о путешествии под землю.

Должно быть, Лор чувствует, как оно бьется о его тени, и гладит мою напряженную спину.

Во дворце повсюду световые люки, и он полностью отделан белым кварцем. Там совсем не так, как там, где тебя держали.

И все же я терзаю нижнюю губу.

Я рядом, Биокин. Твой отец рядом.

Но вы не сможете войти в обсидиановую галерею. Даже мысленный голос звучит пронзительно от тревоги.

Я могу войти. Просто не могу оставаться надолго.

Мне от этого не легче.

Любовь моя, я способен перерезать фейри шею быстрее, чем ты моргаешь, даже в окружении проклятого камня.

Я тяжело сглатываю, наконец-то почувствовав себя безмерно спокойнее. Кто бы мог подумать, что однажды меня утешит мысли об обезглавливании?

К тому времени как мы добираемся до павильона, с горы начинают спускаться еще одни сани с тремя пассажирами. Хотя они еще далеко, я замечаю длинный хвостик темно-оранжевого цвета, развевающийся за спиной одного из пассажиров.

– Не зайти ли нам внутрь? – Владимир кивает на замок. – У вас зуб на зуб не попадает.

Не из-за прохлады воздуха…

– Подождем. – Глаза отца не отрываются от приближающихся саней.

Константин расстегивает меховой плащ и начинает стягивать с плеч.

– Держите.

Поняв, что он хочет отдать его мне, я качаю головой.

– Все в порядке, но спасибо. Я ценю вашу заботу.

Тени Лора щиплют один из моих сосков.

Какого Котла, Лор? – шиплю я по мыслесвязи.

Просто пытаюсь тебя согреть, мо крау.

Щипанием сосков?

Ты ведь перестала дрожать, разве нет? И не нужно пальто Константина.

Я не собиралась его принимать, – ворчу.

Подходит одна из близняшек Владимира, и я замечаю блеск дюжины бриллиантовых снежинок, приколотых к ее прямым золотым волосам.

– Почему мы вернулись, атса?

Я предполагаю, что «атса» означает «отец» на глейсинском. Или же «Ваше величество»?

Отец, – подсказывает Лор. – Ваше величество по-глейсински будет визош.

Взгляд Владимира останавливается на моем лице.

– Мы решили заключить союз до ужина.

Глаза девушки округляются.

– Король Рибио согласился жениться на Алёне?

– Нет. – Мои зубы определенно перестали стучать.

– Тогда… – ее прелестные брови сходятся на переносице, – тогда я не понимаю.

Он пересказывает ей о нашей маленькой сделке на своем языке.

– Атса, нет! Шаббины купаются в крови своих врагов! Они ее пьют! Нельзя их отпускать.

Подумать только, а ведь и я раньше верила этим слухам.

– Купаться в крови не только мерзко, но и, без сомнения, негигиенично.

– Они приплывут к нашим берегам и устроят резню!

Я вскидываю бровь.

– Зачем им это делать?

– Потому что они дикари. – Бедняжка задыхается от ужаса, даже, кажется, волоски на меховой шубке встают дыбом. – Я проплывала мимо их острова. Видела их берега. Они настолько пропитаны кровью, что даже песок стал розовым.

Интересно, думаю я, что бы мне здесь подали на ужин. Кружку свежей крови?

Лоркан фыркает.

Я провожу рукой по медленно колышущимся теням своей пары. Как жаль, что он сейчас не во плоти. Как бы мне хотелось, чтобы он сейчас стоял рядом со мной.

– Вы когда-нибудь бывали на Шаббе, Визош?

Владимир выглядит удивленным тем, что я использовала глейсинский.

– Нет. Я родился в тот год, когда был возведен барьер.

– Ваши родители бывали?

– Да.

– И они разделяют убеждения вашей дочери?

– Они говорили, что раньше пляжи были белыми. – Константин смотрит на горизонт. – И что пять столетий заточения свели матриархальное общество с ума.

– Их пляжи никогда не были белыми, – хрипло говорит отец. – И они, черт возьми, не пьют кровь. Они используют ее для того, чтобы накладывать заклинания.

Девчушка таращится на него так, словно он подтвердил ее опасения по поводу кровавых ванн.