Дом пламенных клятв полностью

– Только не в клетку, дженерале, пожалуйста! Заприте дверь в подвал.

– Возвращайся в клетку. Живо! – От грубого выкрика колышется прядь моих волос, однако глаза смотрят на меня мягко и с мольбой.

Резкая перемена его настроения заставляет меня нахмуриться. Полагаю, он переживает, что Ластра сообщит о его странном поведении королю, но запереть меня в клетке – это уже перебор.

Он хватает меня за руку и притягивает к себе. Пока солдат занят выращиванием лестницы из лоз, он шепчет мне на ухо:

– На ней защита.

Ах да. Катон упоминал.

– Подними матрас обратно, Ластра.

Кивнув, мужчина затаскивает жалкое подобие кровати наверх.

– Проследи, чтобы ей не давали ни еды, ни воды, пусть пострадает за содеянное.

Мой дедушка обладает выдающимися актерскими способностями. Даже меня сумел убедить в своей ненависти ко мне.

– Если я умру от голода, от меня будет мало пользы одноглазому королю.

Юстус пронзает меня раскаленным взглядом.

– Не смей говорить о своем муже в подобном тоне!

Я пытаюсь без слов выразить свое крайнее неудовольствие тем, насколько серьезно он относится к своей роли мучителя.

– В клетку, живо.

Фыркнув, я разворачиваюсь и иду к злорадствующему Ластре, который полностью купился на театральное представление Юстуса. Обходя его, я не сдерживаюсь и, показав средний палец, называю гнойной коростой.

– Осторожно, стрега… – шипит он.

– Иначе что? – шиплю я в ответ, добравшись до ненавистной клетки. – Ударишь меня?

Его взгляд становится твердым, как нефрит.

– Тебе не помешает.

– Что ты сказал, Ластра? – грохочет голос Юстуса над акрами бутылок.

– Ничего, дженерале.

Я одариваю трусливого солдатика ледяной улыбкой и добавляю:

– Вот уж наиграется с тобой моя пара.

– Твоей паре недостает трех птичек. – Зеленые глаза Ластры мерцают, как пламя в канделябрах. – Еще два, и Люче освободится от воронов. Навсегда.

Я так резко поворачиваюсь к Юстусу, что хрустят шейные позвонки.

– Это правда?

У Юстуса дергается глаз.

– Лоркан Рибио не может не искать тебя. Ты оказалась лучшей приманкой, о которой мы могли только мечтать. А теперь закрывай дверь.

Я настолько поглощена поиском правды в выражении его лица, что руки даже не тянутся к решетке. Тогда Юстус выпускает из ладони струю воды, которая захлопывает дверцу моей клетки, а я остаюсь стоять, моргая мокрыми ресницами и глядя на его удаляющуюся фигуру. Смахнув капли, зову его по имени, однако он не возвращается.

Он оставляет меня томиться в крошечной клетке так долго, что я чуть с ума не схожу. Возможно, в этом и заключается его план – довести меня до белого каления. В конце концов, когда несколько часов спустя прибывает Катон, чтобы заменить придурка-фейри, на которого меня оставил Юстус, я готова рвать и метать от желания вонзить клинок не только в шею Ластры, но и Данте.

Люче никогда не будет ему принадлежать.

Никогда.

Я пытаюсь отправиться в Небесное Королевство единственным доступным мне способом – через глаза Бронвен, – но все попытки тщетны: я остаюсь в своем теле, бурлящем от ярости и ноющем от голода.

Я уже не просто злюсь: я неистовствую, и мое состояние усугубляет тот факт, что магия крови не действует на проклятые прутья клетки. Ну ничего, двадцать два года у меня не было каких-либо сил, тем не менее я выжила. С чего бы везению заканчиваться? Особенно теперь, когда я стала бессмертной.

Пока мама или бабушка не погибли, со мной все будет в порядке.

Сквозь мрак мыслей прорывается низкий раскат грома. Перед глазами проносится молния, и я вздрагиваю.

– Надо было унести его за шаббинский барьер, когда была возможность, Киэн. Он нас всех погубит.

О боги, Бронвен? Я подавляю желание ее позвать и спросить, как там Лор, чтобы не привлекать внимание охранников.

Дядя закрывает мне вид на шторм, под черным гримом проглядывает бледное лицо.

– Если бы я потерял тебя, акав, думаешь, стал бы я прятаться в этих стенах?

– Я понимаю его… – Должно быть, она наконец чувствует мое присутствие: резко втягивает ртом воздух и шепчет: – Поспеши, Фэллон.

В ее голосе слышится такое отчаяние, что сердце замирает и сжимается, и я слабею, выпадая из видения прямиком на пол клетки. От созданного шума на меня таращатся все спрайты и фейри.

Потными ладонями я хватаюсь за прутья и пытаюсь встать, однако пальцы соскальзывают, и я падаю на матрас.

– Сахар. Мне нужен сахар, – хриплю я.

Не нужен. Ну, по правде говоря, вероятно, нужен, но больше всего на свете мне нужно вернуться к Бронвен.

В голове прокручиваются ее слова, и я анализирую каждое. «Он нас всех погубит».

Погубит… Значит, еще не погубил.

Может, он и потерял несколько воронов из-за обсидианового проклятия, но ни один не пал от шаббинской крови.

Ни один, что б вас!

Я хватаюсь за этот проблеск надежды, пока подвал вновь не начинает исчезать, только на этот раз меня ждет не Бронвен, а кромешная тьма.

Катон порой уходит отдыхать, но никогда не отлучается больше чем на несколько часов. Пока мне неясно, кому он не доверяет – мне или своим солдатам.

– Я хочу искупаться, – говорю я после очередной смены охраны.