На скулах Данте бешено играют желваки, он кидается вперед, однако я успеваю провалиться сквозь еще одну стену.
Когда копчик ударяется о твердый деревяный пол, между висками грохочет голос Лоркана:
Долгое мгновение он молчит, но я его чувствую, на другом конце нашей связи. Слышу, как он дышит – глубокие, хриплые вдохи совсем не соответствуют моим хаотичным.
Он выплевывает цепочку проклятий, а затем настолько затихает, что я пугаюсь, не пропала ли наша связь.
Скрип за закрытой дверью затихает.
–
Едва нащупав, проскальзываю внутрь. Прищурившись, вглядываюсь во тьму в поисках ручки, открывающей окно со сплошным стеклом. Не найдя, начинаю рисовать печать ключа, но останавливаюсь: за окном расположен гарнизон лючинских солдат.
– Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать, – за шторы проникает насмешливый голос Данте, вызывая мурашки.
Я чувствую, как бьется его сердце прямо за задернутыми шторами. Обхватив кровоточащей рукой раненую, сжимаю эфес и поднимаю меч перед собой. Без боя я не сдамся, ибо если меня поймают… если Данте меня поймает, то либо выпустит всю кровь прямо на безупречном ковре Ксемы Росси, либо зароет обратно под землю.
– Где же ты, моя краса? – Голос Данте хлещет по гудящим ушам.
Когда из-под занавески виднеются носки сапога, я приподнимаю локти, навожу кровавый кончик меча на тяжелую ткань в том месте, где должно быть его горло. Набрав в грудь побольше храбрости, резко подаюсь вперед.
Оружие вонзается в плоть, не в металл. Я не только чувствую влажное скольжение стального клинка, но также слышу испуганное бульканье.
Дрожащее от адреналина тело сотрясается также от облегчения.
Занавеска отдергивается, вырывая меч из моих пальцев, и передо мной в полном здравии стоит человек, которого я… человек, которого я думала, что…
Ладони взлетают ко рту, к горлу подкрадывается крик и разрывает воздух, когда от тяжелых шагов сотрясаются половицы.
Данте цокает языком.
– Какая жалость. Твоя бабушка будет так огорчена.
О боги, я убила… я убила не того.
Данте хватает меня за предплечье и выдергивает из-за занавески. С губ срывается всхлип, когда я наконец вижу, что наделала. Кого именно убила.
– Ластра, он выживет или она безнадежно повредила ему артерию?
Ненавистный земной фейри прижимает два пальца к основанию шеи Катона.
– Почему он здесь? – хриплю я. – Почему он вообще тут?
– Он переживал за тебя. Остальные переживали за меня. – Пальцы Данте вокруг моей руки кажутся плотно обмотанной бечевкой, блокирующей кровообращение. Или, возможно, тому виной боль в груди. – Он вылетел из крепости, подобно летучей мыши.
Все это мне снится.
В ушах раздается звон. Мне кажется, издалека звучит голос Лора, но я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме мучительных ударов сердца и лужи крови, растекающейся вокруг неподвижного тела.
Имя Катона обжигает горло и вылетает криком.
– Очнись! – Слезы текут так быстро, что рот наполняется солью. – Прошу, Катон. – А затем из груди вырывается вопль не человеческий, а буквально животный.
Что же я натворила? Колени подгибаются, я пытаюсь опуститься и подползти к другу, однако Данте держит мою руку в железных тисках, не отпуская от себя.
Я вздрагиваю от голоса своей пары.
Шмыгая носом, я поднимаю свободную руку и вытираю слезы и сопли.
