Дом пламенных клятв полностью

Вероятно, он чувствует мои пальцы на своей плоти, поскольку, не успеваю я начертить первую часть символа, он отталкивает меня от плеча, разворачивает, прижимает спиной к нагруднику и сцепляет мои запястья.

Уха касается его дыхание:

– И ты еще удивляешься, почему я запираю тебя в клетке.

– Я никогда не удивлялась, Данте. – Я поворачиваю голову, чтобы он не пропустил ни слова из-за шума ночи. – Я знаю почему. Ты, Данте Реджио, меня боишься. Как боишься Лоркана и моего народа. Ты – тру… – Он обхватывает рукой мою шею, сдавливая трахею. – Трус, – выдавливаю я.

– Закрой. Пасть. Фэл.

– Ни-ког-да.

– Тогда мне придется самому ее закрыть, – рычит он и сжимает мою шею так сильно, что обшитые деревянными панелями стены перед глазами начинают крошиться, словно древняя штукатурка.

Внезапно сотрясается земля, разбивается стекло. Данте ругается себе под нос и расставляет ноги, чтобы сохранить равновесие, и хоть он не убирает руку с моей шеи, хватка ослабевает.

Когда воздух сотрясают гортанные крики, сопровождаемые хриплым карканьем, глаза наполняются горячими слезами облегчения.

Лор прилетел!

Моя пара совсем рядом.

Я стараюсь почти не передвигать ногами, чтобы замедлить Данте, который тащит меня к очередной лестнице. Мериам предупреждала, что моя магия не подействует на Данте, тем не менее я пытаюсь обвести его руку кровью. Вот было бы здорово, если бы вопреки словам бабушки мне удалось ее отсечь…

Поелозив пальцем по рукаву, нахожу подходящее место – локоть. Рисую линию крови, и о чудо! – она срезает белую ткань, однако, как меня и предупреждали, ни шиша не делает с его плотью.

– Какого хрена? – рычит Данте, его хватка ослабевает еще немного.

Я разворачиваюсь и хлопаю ладонью по повязке на его глазу. От удивления и, надеюсь, жуткой боли он выпускает мою руку и кричит охране, чтобы меня схватили. Я несусь к стене, ноги заплетаются, и я больно ударяюсь бедром о столик, опрокидывая стоящий на нем тяжелый золотой канделябр. Не успеваю нарисовать печать: рыжеглазый страж направляет в мою сторону огонь.

Пламя не касается кожи, однако лижет подол платья, пожирая шелк. Согнувшись, я хлопаю по ткани, одновременно фейри выпускает в меня еще одну струю огня. Загораются фитили канделябров, а также обои с узорами в виде ракушек – они потрескивают и чернеют. Я отшатываюсь от огненной стены, но мне не убежать: вокруг гарнизон Данте.

Черт!

Схватив свечи, швыряю их в приближающихся мужчин. Огонь с шипением проносится по воздуху, на несколько лиц попадают капли расплавленного воска. Ластра рычит – протяжно, низко – и плечом вытирает глаза, затем с перекошенным от ярости лицом швыряет в меня свои лозы. Я отбиваю их все, представляя на их месте его рожу.

По команде Данте один из солдат кидается на меня. Я замахиваюсь своим импровизированным оружием. Канделябр попадает точно в цель, и мужчина отшатывается.

Я повторяю маневр, и его голова дергается в сторону. Что-то хрустит. Надеюсь, череп, хотя я еще не настолько лишилась рассудка, чтобы полагать, будто чистокровного фейри можно убить, проломив черепушку. В конце концов, они исцеляются от всех ран, за исключением вонзенного в сердце или горло железного лезвия.

Кожа покрывается липким потом при воспоминании о Катоне, однако я стараюсь думать только о том, что моя пара где-то там, с боем прокладывает путь ко мне, и мурашки перестают бегать по позвоночнику. Вцепившись в канделябр мертвой хваткой, с вызовом смотрю на солдат – пусть только попробуют приблизиться, и я им всем башки размозжу!

Внезапно пол трясется так сильно, что мне приходится слегка присесть, чтобы не завалиться на еще тлеющую стену.

Фэллон?

Голос Лора – разряд адреналина прямо в сердце.

Лор?

– Вороны внутри, Маэцца. Надо отступать! – кричит один из солдат. Ластра же наклоняется над бессознательным товарищем. Затем пытается поднять и перекинуть через плечо, однако Данте рычит:

– Оставь его. Нам нужна только Фэллон!

В зеленых глазах Ластры загорается сомнение: он понимает, что ждет его сослуживца, если его тут оставить – ни один фейри не выйдет из дома Ксемы Росси живым. И все же, каким бы преданным другом он ни был, он отступает. Его челюсти сжимаются, а повязанная вокруг пореза на бедре полоска ткани темнеет от крови.

Вот и славно, пусть страдает. Было бы еще лучше, если бы я пронзила лезвием другую часть его тела. Ну почему не он стоял тогда за шторкой?! Почему именно Катон?

Ластра вновь меня атакует. Сморгнув, я замахиваюсь. Однако в этот раз земляной фейри бросает в меня не лианы, а переплетенные ветви. Да не обычные, а усеянные шипами, которые вырываются из коры и впиваются в мои лодыжки, прежде чем подняться вверх по ногам.

Крик разрывает легкие, и хотя мне не хочется показывать обидчикам слезы, они начинают стекать по щекам, смешиваясь с кровью, которая вытекает из множества ран на моем теле.

– Маэцца, вам нужно уходить, немедленно! – кричит кто-то, и Данте кидается вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз.