Дом пламенных клятв полностью

Знаю, тебе не привыкать к кровопролитию, но я также знаю, что тебе небезразлична судьба людей. Судьба твоего королевства. Юстусу тоже.

Мне совершенно начихать на твоего генерала, Фэллон.

На нашего генерала.

Если не ошибаюсь, ты вышла замуж за фейри, а не за меня.

Не по доброй воле! – кричу я и только потом осознаю, как звучат мои слова – так, будто я в самом деле считаю себя законной женой. Что не соответствует действительности.

Я понял, что ты не сама приняла решение. Именно поэтому я отвел Юстуса в сторонку, чтобы переговорить.

То есть вздернуть его в воздух – это «отвести в сторонку»?

Он, на хрен, выдал тебя замуж за…

Да, Лор, я знаю! Я присутствовала на церемонии. Данте угрожал отрезать Энтони язык, если я не соглашусь. – Горло сжимается и разжимается, как кулаки. – Так что я, черт возьми, согласилась.

Зрачки Лора сужаются до бусинок – из-за моего тона или использования ругательства? Он их терпеть не может. Темное небо вспыхивает сетью ярко-белых молний, которые окрашивают рыночную площадь в серый оттенок, дедушку – в белый, а Лора – в непроглядно-черный.

Лор, отпусти Юстуса! Умоляю тебя.

Должно быть, он не улавливает отчаяния в моем голосе из-за оглушительных раскатов грома и не приземляется. Когда стальные когти сильнее сжимаются на руках Юстуса, я кричу:

НЕ смей его убивать, иначе я… иначе…

Грудь у меня вздымается от резких вздохов.

Иначе что? – Голос у него ледяной, карательный. Такой, каким он обращается к врагам, а не ко мне. – Вернешься в объятия своего новоиспеченного муженька?

Он медленно опускается и разжимает хватку на руках Юстуса прежде, чем тот касается пола. Бедняга, и так страдающий, падает на колени.

Я сердито смотрю на Лора, осуждая его мелочность и не удостаивая ответом.

– Не смей вновь меня трогать, Рибио! – Юстус пунцовый, будто бы его светлая кожа несколько дней запекалась под палящим солнцем. – Я пошел против своего народа ради твоего!

– Ну вот, а я уж надеялся, что нас наконец-то ждет немного покоя и солнца, – бормочет Феб, пока дождь барабанит по магическому барьеру на потолке. – У меня лицо бледнее задницы, которая светится в темноте.

Полагаю, Феб пытается разрядить напряжение, но я настолько взбешена, что юмор даже на миг не развеивает тьму, охватившую голову и сердце.

Я направляюсь к Юстусу, но путь мне преграждает отец.

– Что происходит, инон?

Я выставляю свою помеченную ладонь перед его усталыми глазами. Он хватает мое запястье и, сдвинув брови, присматривается.

– Весь шум из-за татуировки?

Должно быть, Лор мысленно объясняет ему, что татуировка вовсе не обычная, поскольку отец резко поворачивается к дедушке.

– Росси, ты связал мою дочь с гребаным имбецилом?! – Цвет его лица становится фиолетовым, прямо как в тот день, когда он узнал о наших с Лором парных узах. Не успеваю я и глазом моргнуть, он направляется к Юстусу, ногти удлиняются, превращаясь в железные когти.

Кинувшись за ним, я хватаю его огромные ручищи и переношу весь вес в пятки, чтобы помешать ему выпотрошить генерала.

– Дайи, стой! – Силой мысли я пытаюсь уговорить его втянуть когти. – Кахол Бэннок, СТОЙ!

Не знаю, что именно на него действует – использование его полного имени либо мой тон, но он наконец перестает напирать на Юстуса, который стоит на месте, несмотря на окружающих его свирепых перевертышей.

– Зендея говорила, что Котел запрещает кровные узы!

– Вероятно, так и есть, но Котел временно не у дел, – говорю я.

– Простите, чего-чего? – одновременно вопрошают Сибилла с Фебом.

– Когда Мериам заколдовала род Косты, Котел так разозлился, что запечатал себя. По словам Мериам и Юстуса, он вновь заработает только после того, как потомок Мериам прервет род Реджио. Именно поэтому Данте должна убить я – разрушительница проклятий.

– Бронвен? – Отец резко поворачивается к невестке, пряди влажных черных волос падают на дико сверкающие глаза.

– Котел общается со мной, Кахол, так что он, должно быть, запечатал себя не полностью.

– Чего я никак не пойму, так это какое отношение имеет обида Котла к тому, что мою дочь связали кровными узами с этим остроухим шутом!

– Данте владеет кровной магией, дайи.

Его темные глаза устремляются на мои фиолетовые.

– Он шаббин?