Дом пламенных клятв полностью

Перед глазами вспыхивает воспоминание, как несколько дней назад Юстус нарисовал на груди сына кровавый крест. Та самая печать?

– Никто не знал о волшебных путах, связывающих жизни трех шаббинских ведьм, даже я, поэтому когда я принес Марко обескровленное тело Зендеи, он не подверг ее смерть сомнению. Но разозлился. Боги, как же он разозлился! За нее боролись Пьер Неббенский и недавно овдовевший Владимир Глейсинский.

Краска отхлынула от лица моего бедного отца.

– Я выбросил ее в океан. На ее теле была еще одна печать, но мои знания о шаббинской магии были весьма посредственными, поэтому я не понял, что сделала Мериам, пока… – Он поворачивается ко мне. – Пока не услышал, что Фэллон подружилась с маресерпенс. И даже тогда я не сложил одно с другим.

Я много раз отправлялась в путь, зная, куда надо попасть, но не дорогу, по которой идти. В данном случае я не имею ни малейшего представления, к чему клонит Юстус.

– Только много лет спустя я понял, что сделала Мериам.

– Что она сделала? – Хотя тело у меня состоит из плоти, внезапно кажется, будто оно соткано из дыхания.

– Она применила то же заклинание, каким твоя мать спасла жизнь тебе.

Мои глаза округляются, но не настолько широко, как у отца, чьи кроваво-мраморные белки будто поглощают коричневую радужку.

Я моргаю.

– Отправила ее в чрево фейри?

– Не фейри.

Киэн склоняет голову набок, его густые черные волосы падают на нахмуренный лоб.

– В чрево человека?

Моя ладонь взлетает к разинутому рту, поскольку меня осеняет догадка…

Не догадка. Я точно знаю, в чье чрево Мериам отправила Зендею.

Я прижимаю кончики пальцев к трепещущим губам.

– О боги… – По телу пробегает табун мурашек. – О боги мои! Минимус?!

Юстус кивает.

– Вы уверены?

– Мериам подтвердила.

Все это время… все это время женщина, которая сотворила меня вместе с гигантом, застывшим сейчас в шоке рядом со мной, эта женщина за мной наблюдала, исцеляла меня, заботилась обо мне, любила меня.

Однажды Феб пошутил, что мы с Минимусом родственники. Подумать только, в шутке оказалась львиная доля правды! Когда друг услышит, что его глупость не такая уж глупая и что змей, которого он назвал моим братом, на самом деле моя мать…

О Боги!

– Мериам превратила Зендею в гребаного маресерпенс?! – Судя по голосу, бедняга отец в секунде от того, чтобы раствориться в дым и перья.

– Точно так же, как королева Мара превратила тебя в птицу. – Юстус старается говорить ровно, наверняка чувствуя, что нужно соблюдать осторожность.

Моя челюсть отвисает еще ниже.

– Значит, моя мама… она…

– Змей-перевертыш? – подсказывает кто-то – не знаю, кто именно, ибо взгляд прикован к Юстусу. Тот со вздохом отвечает:

– Пока нет.

Я морщу лоб в замешательстве.

– В каком смысле?

– Для завершения перехода Зендее нужно будет получить благословение Котла.

Хотя рот у меня широко раскрыт, в легкие не проникает воздух.

– Но Котел… ведь он запечатан. – В груди начинает гореть, и я наконец резко вдыхаю.

– Полагаю, тебе не нужна дополнительная мотивация для убийства Реджио, Фэллон, но да, пока ты не оборвешь его род, твоя мама не вернет себе человеческий облик.

«Фока!» Половина теней Лора подлетает ко мне, другая остается возле Кахола, чьи широко раскрытые глаза остекленели. Очевидно, мысленно он в другом месте. Вероятно, в океане. Или в прошлом.

Я касаюсь его твердой руки; она дрожит, как гонг, по которому ударили.

– Мериам ведь может не накладывать чары, завершающие превращение?

– Нет, – говорит Бронвен. – Мериам хоть и могущественная ведьма, но магия, дарующая людям или животным силу перевоплощаться… только Котел и его хранитель способны на подобное.

Если переход вообще возможен, – слышу я Лора и вглядываюсь в его тьму в поисках золотых искорок, однако он расщеплен на слишком много частей для того, чтобы они могли проявиться.

– Ты знала, Бронвен? – Голос отца, и без того хриплый, звучит как будто еще грубее.

– Нет, Кахол. Клянусь, не знала.

Я оглядываюсь на провидицу, которая сжимает руку своей пары.

– Ладно, Котел в ярости и не принимает посетителей, но, может, он сделает исключение для моей матери? – говорю я и пожимаю плечами. – В конце концов, она сварганила для него разрушительницу проклятий.

В голубых глазах Юстуса мелькают искры.

– Поскольку барьер – дело рук Мериам, в Шаббе не попадет никто, в ком течет ее кровь, пока не сотрут руну.

Я сильно хмурюсь: я отчетливо помню, как Бронвен предложила…

– Вы советовали нам с Лором отправиться на Шаббе, чтобы снять его проклятие. – Я вижу, как дергается ее тонкая шея, и замечаю крошечный шажок, который делает ее ближе к Киэну. – Зачем предлагать что-то невозможное?

– Потому что я пыталась защитить своего короля, Фэллон. На Шаббе он был бы в безопасности. Ему не пришлось бы прятаться. Он бы не потерял одного из своих воронов в месте, недоступном всем нам.

Должно быть, Лор ее отчитывает: из белесых глаз вытекают влажные бусинки и скатываются по изуродованным щекам. Неужели слезы? Вот уж не думала, что Бронвен способна горевать.