Они с Мэном отправились к генералу, и, хотя Юань напустил на себя спокойный и невозмутимый вид, сердце его одолевали сомнения. Однако, когда он вошел в ворота, охраняемые часовыми в чистых благородных мундирах, с блестящими ружьями в руках, и зашагал по чистым опрятным дворам, а после вошел в зал и увидел за столом генерала, он понял, что бояться ему нечего. Воспитатель не держал на него зла и не стал бы припоминать ему былые обиды. Он заметно постарел с тех пор, как Юань видел его в последний раз, прославился и стал великим полководцем, и хотя во взгляде его не было благожелательной улыбки или радушия, зла в нем тоже не было. Когда Юань вошел, генерал не встал, а кивком велел ему сесть, и Юань присел на краешек стула, помня, что когда-то этот человек был его учителем, и увидел знакомые испытующие глаза за стеклами заграничных очков, и услышал тот же хриплый, резкий и все же не лишенный доброты голос:
– Стало быть, ты примкнул к нашим рядам?
Юань кивнул и просто, без затей, как в детстве, ответил:
– Отец меня вынудил.
Он поведал свою историю, и генерал, выслушав его рассказ, посмотрел на него очень пристально и спросил вновь:
– Однако военное дело ты по-прежнему не любишь? Знания, что я тебе дал, не сделали тебя солдатом?
Юань поддался было прежнему смятению, но потом велел себе ничего не бояться и ответил решительно:
– Войны все еще претят мне, но я могу послужить родине иначе.
– Как? – спросил генерал.
– Сейчас я готов преподавать в здешнем новом университете, поскольку мне нужно заработать денег, а дальше жизнь покажет.
Узнав, что к военному делу Юань не расположен, генерал как будто потерял к нему интерес и взглянул на новые заграничные часы, стоявшие у него на столе. Юань поднялся. Генерал обратился к Мэну:
– Проект нового военного лагеря готов? Согласно последнему военному указу, мы должны увеличить численность армии и мобилизовать солдат со всех провинций. Они прибудут сюда уже через месяц.
Мэн щелкнул каблуками – в присутствии генерала сидеть ему не полагалось, – вытянулся, отдал честь и гордо отчеканил:
– Проект готов, мой генерал, и ждет вашей печати! После вашего одобрения лагерь немедленно начнут возводить.
Так закончилась их короткая встреча с генералом, и Юань, при всей его неприязни к солдатам, все же не мог не видеть, что эти юноши, отрабатывавшие на плацу строевые приемы, заметно отличались от веселых лодырей отца. Люди Тигра постоянно сквернословили и подшучивали друг над другом. Возвращаясь с учений, они толкались, гоготали и грубо шутили, так что все дворы оглашались их грубым весельем. С раннего детства Юань привык, что в обеденный час даже их внутренний двор, где он жил с отцом, наполнялся воплями, бранью и громким смехом. Эти же юноши – все они были молоды, половине не исполнилось и двадцати – расходились в полной тишине, печатая шаг, так что их поступь казалась поступью одного великана. Никто не смеялся. Юань проходил мимо солдат и разглядывал их молодые, простые, серьезные лица. Вот она – новая армия его страны. Вечером он написал Мэй Лин: «Все они показались мне слишком юными для военного дела, и у всех были деревенские лица». Он задумался, вспомнив выражения их лиц, и добавил: «Но все же смотрели они по-солдатски. Ты таких лиц не видела, потому что никогда не жила среди них. Понимаешь, лица у них очень простые – настолько простые, что, глядя на них, понимаешь: убивать для них так же естественно, как есть или дышать, – и простота эта внушает такой же ужас, как смерть».
Так в этом новом городе Юань обрел новую жизнь и дело. Он наконец достал из сундука свои книги и расставил их по купленным полкам. Там же, в сундуке, лежали заграничные семена, которые он собрал с растений, выращенных им в чужой стране. Он глядел на эти пакетики с большим сомнением, не зная, прорастут ли они в здешней тяжелой и темной почве. Потом он разорвал один пакет и высыпал несколько зерен себе на ладонь. Они лежали у него в руке – крупные, тяжелые, золотистые, – и ждали своего часа. Нужно поскорей найти землю, чтобы посеять их.
