Иными словами, в первые дни после приезда в чужие края все, кроме обидных слов того человека, казалось Юаню прекраснее и лучше, чем у него на родине. В деревнях царили чистота и благоденствие, и хотя он видел отличия между человеком, работавшим на земле, и горожанином, все же работавший на земле не выглядел оборванцем, и дома здесь не были сложены из глины и циновок, а куры и свиньи не разгуливали, где им вздумается. Все это было достойно только восхищения, думал Юань.
Однако уже в те первые дни он заметил, что земля здесь странная, дикая и совсем не такая, как дома. Время шло, и Юань ближе познакомился с этой землей, поскольку часто гулял за городом и так же, как на родине, возделывал в учебных целях небольшой участок, но все-таки об этой разнице он не забыл. Хотя на первый взгляд белокожих людей кормила та же земля, что кормила народ Юаня, однако, работая на ней, он понял, что его предки похоронены совсем в другой почве. Здешняя была свежая, без человеческих костей, необузданная и дикая, поскольку этот новый народ жил и умирал на ней еще не так долго и не успел пропитать почву своим естеством, а земля его родной страны, Юань знал, была пропитана кровью и по`том живших на ней людей. Эта земля все еще была сильнее людей, пытавшихся ее покорить, и они перенимали ее дикий нрав, и оттого при всем своем богатстве и учености казались порой дикарями.
Да, земли эти еще не были освоены. На многие мили вокруг городов тянулись лесистые горы; никто там не собирал упавшие стволы и подстилку из перепревших листьев под огромными деревьями, и все это лежало под небом, никому не нужное; травы росли свободно, и ими питались лишь дикие звери; всюду беспорядочно пролегали широкие дороги – все это свидетельствовало о неосвоенности земли. Люди свободно распоряжались природой: собирали с земли огромные неподъемные урожаи – больше, чем могли съесть и продать, – вырубали деревья и возделывали только лучшие поля, а плохие забрасывали, и все равно земля приносила им больше, чем нужно, и была сильнее их.
На родине Юаня землю давно подчинили себе хозяева – люди. За долгие века они подчистую срубили с гор все леса, а потом соскоблили с них даже дикие травы, чтобы поддерживать огонь в своих очагах. На крошечных земельных наделах крестьяне выращивали как можно больше культур одновременно и принуждали землю работать на них изо всех сил, и эту землю они вновь и вновь поливали собой, своим по`том и отбросами, закапывали в нее свои мертвые тела, покуда в ней не осталось ни капли девственности. Люди творили почву из самих себя, и без них она давно истощилась бы, превратясь в пустую бесплодную утробу.
Такие мысли посещали Юаня, когда он смотрел на эту новую страну и гадал о ее тайнах. На своем участке дома ему сперва нужно было подумать о том, что заложить в почву, чтобы собрать с нее хоть какой-то урожай. Здесь же земля еще была тучной от собственной неиспользованной силы. Стоило заложить в нее самую малость, как она тут же щедро родила, заваливая человека урожаем, могучая и непокоренная.
Когда же к этому восхищению новой страной стала примешиваться злоба? Спустя шесть лет Юань уже мог оглянуться и увидеть свой второй шаг к ненависти.
Пути Юаня и Шэна разошлись почти сразу. В конце того долгого путешествия на поезде Шэн влюбился в большой город, где он нашел много себе подобных и заявил, что таким, как он, учиться здесь лучше, чем в других городах, поскольку он хотел изучать стихи, музыку и философию, а к земледелию его сердце не лежало. Юань решил в этой чужой стране научиться тому, что хотел делать всегда, – выращивать растения, возделывать землю и всему в этом роде, – и последнее путешествие окончательно убедило его в верности своего выбора, потому что он решил, что богатство этого народа происходит от земли и несметных урожаев. Поэтому Юань оставил Шэна в том городе и поехал дальше, в другой город, где его могли научить земледелию.
Первым делом Юаню в этой чужой стране нужно было найти себе кров и пропитание. Когда он пришел в университет, там его вполне вежливо встретил седовласый белокожий господин. Он дал ему список мест, где его могут поселить и накормить, и Юань вознамерился найти лучшее из них. В первом же доме, куда он наведался, ему открыла дверь исполинская женщина, немолодая и грузная. Она вытирала голые красные ручищи о передник, обтянувший ее громадный живот.
Юань прежде никогда не видел женщин таких размеров, и в первые мгновения ему даже пришлось отвести взгляд – так невыносим был ее вид, – но потом он как можно любезнее спросил ее:
– Могу ли я поговорить с хозяином этого дома?
Тут женщина подбоченилась и ответила очень грубо, резко и громогласно:
– Это мой дом, и никакого хозяина тут отродясь не было, только хозяйка!
