Тут Юань увидел, что эти белокожие женщины шарахаются от мужчин, от грязи, пота и заразы, и устыдился, ибо нищие и носильщики все же были из его народа. Странное дело: хотя ему были неприятны эти брезгливые белокожие женщины, нищие и голые работяги тоже вызывали в нем отвращение, и он мысленно возмутился: «Власти не должны позволять таким людям встречать корабли! Нехорошо выставлять их напоказ. Весь мир первым делом видит именно их, а иные и вовсе не увидят никаких других людей…»
Он решил, что должен исправить это досадное недоразумение, поскольку оно задело его за живое; кому-то это показалось бы сущей ерундой, но только не Юаню.
И вдруг сердце его успокоилось. Он сошел на берег и увидел свою мачеху, а с ней – Ай Лан. Они стояли среди других встречающих, но Юань с великим удовольствием отметил, что ни одна из женщин в толпе встречающих в подметки не годится Ай Лан. Даже здороваясь с матерью и наслаждаясь ее крепким рукопожатием и искренней радостью в ее глазах и улыбке, он все же не мог не видеть, как Ай Лан притягивает взгляды пассажиров, и он радовался, что они видят именно ее, женщину его крови и национальности. Такое зрелище, несомненно, легко затмит дурные воспоминания о нищих и носильщиках.
Ай Лан в самом деле была прекрасна. Когда Юань видел ее в последний раз, он был еще мальчишкой и не мог по достоинству оценить ее красоту. Теперь же, на причале, он убедился, что Ай Лан могла бы стоять в одном ряду с первыми красавицами мира и ни в чем им не уступать.
Она утратила девичье кокетство, придававшее ей сходство с котенком, но стала только краше. Взор ее по-прежнему был ярок и быстр, голос – легок и певуч, однако во всех ее движениях и повадках появилась мягкая, благородная сдержанность, которую изредка нарушал искристый смех. Дивное теплое лицо Ай Лан обрамляли гладкие черные волосы, не завитые, как у некоторых, а прямые и блестящие, словно отполированное эбеновое дерево. В тот день она надела длинное серебристое платье, сшитое по последней моде, с высоким воротничком и короткими рукавами, открывавшими хорошенькие локти. Оно было скроено по фигуре, так что взгляд непрерывно и плавно скользил по безупречным мягким изгибам плеча, талии, бедра и лодыжек.
Юань любовался сестрой с гордостью, и ее безупречный внешний вид утешил его. Вот какие женщины живут в его стране!
Чуть позади матери стояла высокая девица, уже не дитя, но еще и не вполне девушка. Она была не так красива, как Ай Лан, но смотрела на Юаня чистым и полным достоинства взглядом, и, если бы рядом не было Ай Лан, ее вполне можно было назвать красавицей. Высокая и тонкая, она двигалась грациозно и ладно, а черные глаза на бледном овальном лице были глубоки и расположены ровно под бровями, густыми и прямыми. В радостной суете приветствий и объятий никому не пришло в голову представить эту девушку Юаню, но тот сам догадался, кто она: та самая Мэй Лин, что окликнула его в переулке у тюремных врат, увидев его первой. Он молча поклонился ей, и та тоже поклонилась, и Юань отметил, что такое лицо, как у этой девушки, непросто забыть.
Был с ними еще один человек, тот самый писатель по имени У, от которого Юань стерег сестру по просьбе ее матери. Теперь он как ни в чем ни бывало стоял рядом с ними, галантный и светский в своем заграничном платье, с маленькими усиками под носом и блестящими уложенными волосами, которые казались отполированными до блеска. Всем своим видом он давал понять, что имеет полное право здесь находиться. Юань вскоре понял, что это в самом деле так. Когда первые приветствия, восклицания и поклоны остались позади, госпожа взяла Юаня и этого молодого человека за руки и сказала:
– Юань, перед тобой тот, за кого наша Ай Лан выходит замуж. Мы отложили свадьбу до твоего возвращения, ибо таково было желание Ай Лан.
Юань вспомнил, как мачеха относилась к этому мужчине, и удивился, почему она никогда не писала о нем, однако сейчас ему не оставалось ничего, кроме как поздороваться и сказать несколько добрых слов, поэтому он взял гладкую руку писателя, пожал ее по-новому, как принято было на Западе, улыбнулся и произнес:
– Я рад, что смогу присутствовать на свадьбе сестры. Мне очень повезло.
Писатель непринужденно и чуть томно засмеялся, слегка опустил веки и ответил по-английски, с модным тягучим выговором:
– О, что вы, везунчик здесь я!
И он провел по волосам свободной рукой, странную красоту которой Юань так хорошо запомнил, а теперь увидел вновь.
Юань, не привыкший изъясняться подобным образом, уронил руку писателя У, в замешательстве отвернулся и только тогда вспомнил, что этот мужчина уже женат, и смутился еще больше, и решил потом тайком расспросить обо всем мать, потому что сейчас подобные расспросы были бы неуместны. Однако, когда несколько минут спустя все они вышли на улицу, где их ждали машины, Юань невольно восхитился, какая они красивая пара и как подходят друг другу. По обоим было видно, откуда они родом, и в то же время нет. Казалось, что на узловатом и бугристом стволе древнего дерева с могучими корнями вдруг распустились изысканные цветы.
