— Расскажи нам, где ты был и что видел, — попросила Анюта Тимошу. Они с Гришей любили слушать Тимошины рассказы. Особенно любили слушать их здесь, под ракитой, в своём уютном зелёном дворце.
— Когда я был меньше, я видел горы. Мы поехали с мамой, когда ещё зима не кончилась. Ехали, ехали… Сначала всюду снег был, а потом я глянул в окошко, а снега нет. И всё не белое, а жёлтое. Там я увидел верблюда, на нём верхом ехал человек в халате. Потом ещё появились верблюды.
— Прямо живые верблюды? Не на картинках? перебила его удивлённая Анюта. — Мы видели только на картинках.
— Нет, мы с мамой видели живых, не на картинках, сказал Тимоша. — Они как будто плавали: сначала поднимутся, потом опустятся и опять поднимутся. Потому что там пустыня, там нет дороги. Один песок. И там у верблюдов ноги в песке тонут, а они их вытаскивают…
— А пото-о-о-ом, — протянул Тимоша долго-долго букву «о», — я проснулся в поезде, глянул, а за окошком лето. Мама тогда сказала: «Мы из зимы в лето приехали».
Поезд едет, а кругом всё зелёное. Я помню все. Я помню.
Солнце большое-пребольшое по зелёному лугу катится чуть в окно к нам не вкатилось. Круглое, красное, так и каталось по лугу. Сначала на него даже смотреть можно было. А еще я увидел на зелёном пригорке маленьких осликов.
— Маленькие ослики! — обрадовалась Анюта. — Мы с Гришей их никогда не видели.
— Да, — повторил Тимоша, — маленькие, а везут большую телегу. Они сильные.
— Ой! — вскрикивала Анюта, и глаза её сияли от радости. — Ты сначала поехал — была зима, а проснулся — лето. И луг зелёный. У нас не так.
— Да, проснулся — кругом все зелёное. И красные цветы на зелёном. Тюльпаны, Я по-ом-ню, — опять протянув букву «о», как-то задумчиво повторил Тимоша. И замолчал.
Он иногда так вдруг остановится и вспоминает молча. Потом снова заговорит.
— А ещё я видел там аистов. Они такие же, как наши Ай и Ая. Их там много, и никто их не обижает.
— Мы своих аистов тоже не обижаем, — сказала Анюта.
— Не обижаем, — повторил Гриша. — Ты рассказывай, — попросил он Тимошу.
Тот продолжал:
— Один раз я видел, как аист летел рядом с планёром… Тихо, даже крыльями не махал. Планёр тихо летает, не как самолёт. Мы с мамой много ездили, — сказал Тимоша и опять замолчал.
А через некоторое время, глядя перед собой, прошептал, — Я всё думаю и думаю: может быть, мама и папа вернутся?
Он не ждал ответа от Анюты и Гриши, но те заволновались и не знали, что ответить.
— Может быть, и вернутся, — тоже шепотом проговорила Анюта.
Вдруг Гриша подхватился и молча выбежал из зеленого дворца. Он побежал домой, посмотреть, где его мама. Увидев, что мама сидит с бабушкой в комнате, он постоял, посмотрел на неё и вернулся, не объяснив никому, почему он так неожиданно убежал.
— Ты много видел, когда был маленький, — проговорила Анюта, — А мы с Гришей ничего не видели. Ни верблюдов, ни осликов. Только лес видели.
Если бы бабушка слышала их разговор, она бы сказала Анюте, что и здесь, дома и в лесу, не уезжая далеко, они с Гришей повидали много чудесного, не подозревая об этом. Она бы сказала, что рядом с ними самое главное чудо — лес. Бабушка говорит, что слово «лес» она писала бы большими буквами: «ЛЕС».
Там есть всё, что нужно человеческому сердцу, его душе. Там тишина, там птицы, там светлячки. Там голоса: голоса деревьев, голоса трав — они шелестят и шепчутся о чём-то. Там песня зяблика, утренняя и вечерняя. Утренняя песня — «Фить-фить-фить-фьють-фьють-фю-фююиии-ить!» А песня вечерняя другая: «Рю-рю-рюю-ююю!»
Круглый год стучит там по дереву пёстрый дятел: тук-тук, тук-тук. И чудо из чудес там — песни соловья.
Нужно выбрать неторную, глухую тропинку и тихо войти в лес. И, прислонившись к дереву, затаиться, чтобы никто не заметил пришельца и не испугался, и слушать.
Всё живое, все дышит в лесу. С ветки на ветку перелетает птица, чуть ли не по ногам прошмыгнёт и исчезнет испуганная ящерка. Пробирается сквозь заросли лось… Никогда не замирает лесная жизнь.
А ещё есть там запахи цветов, прошлогодних листьев, грибов. И есть журчание речки Лебедянки, в которой полно своих жителей.
Но вот лес погружается в сон. А над ним открывается ночное небо, будто невидимая рука раздвинула занавеси, закрывавшие небо днём. И вспыхивают один за другим ночные светильники, так называет дед Игрушечник звёзды и луну.
Удивителен лес с его тишиной и жизнью, удивительно небо с небесными светильниками, но и самая обыкновенная дорога, по которой бабушка с мамой идут на работу в Медвежьи Печи, тоже удивительна.
Древняя, вечная дорога! По этой дороге ходили люди и проезжали на телегах и сто, и двести, и, может быть, тысячу лет тому назад. И слышались на ней разные голоса: и печальные, и радостные, и очень тревожные, и спокойные. Звучали иной раз и непонятные враждебные голоса чужеземцев. Но они звучали недолго, потому что никогда не удавалось врагам удержаться на нашей земле.
И вновь дорога слышала понятные родные голоса, которым и звучать здесь вечно, потому что это дорога нашей Родины.