Живая дорога, древняя! Не обойтись людям без неё.
И без тропинок тоже не обойтись. Если довериться тропинке, она обязательно приведёт путника к роднику, или пчельнику, или крошечному посёлку, затерявшемуся в лесу. И всегда что-то неожиданное встретится на тропинке. Только вглядываться пристальней надо. Иной раз на одной тропинке увидишь больше, чем на дальних дорогах. Чудеса чаще всего и таятся на тропинках!..
Вот о чём бы сказала бабушка Анюте с Гришей, если б слышала их сегодняшний разговор под ракитой в зелёном дворце.
— Знаешь, — заговорила снова Анюта, которой захотелось рассказать Тимоше о том, чего он не знает, — когда нас с Гришей не было и Кирилла тоже, здесь шла война. Здесь стоял другой дом, а не этот. Бабушка говорила, что в войну аисты все равно жили на груше. Бабушка говорила, что всюду стреляли, а аисты все равно прилетали. Потому что они любят свой дом. Мы с Гришей тоже любим свой дом. Правда, Гриша?
— Правда, — согласился сразу Гриша, и его добрые, всегда удивлённые глаза засияли. — Тут хорошо. И мама, и папа, и бабушка тут. Тут хорошо, — повторил он чуть слышно и как-то быстро заморгал и покраснел от смущения, потому что, кроме Анюты, он ни с кем не привык много разговаривать. Он, как и папа, больше любит слушать.
За разговором никто и не заметил, что начался дождь. Сквозь густую зелёную крышу стали просачиваться капли Дождя. Одна капля ловко проскользнула меж листьев и упала прямо на Анютину щёку.
— Ой, — вскрикнула Анюта, — дождик!
Но уходить из зелёного дворца никому не хочется: в нём Уютно и весело слушать, как шумит дождь.
Все трое прячутся поглубже, куда не попадают капли, не Подозревая, что не просто дождевая капля только что скатилась по Анютиной щеке, а дальняя странница, прилетевшая из другого мира — космического.
На земле рады дождю: и зелёный лист, и цветок, и корень дерева; всё впитывает каждую дождинку и начинает расти. Всё зацветает, даёт плоды.
Это очень большое чудо — дождь. Но не все так считают потому, что люди не привыкли считать чудесным то, что само к ним приходит, без их стараний.
Дождь полил с такой силой, что зелёный дворец сразу весь промок и в нём стало неуютно и холодно.
Первой бросилась бежать Анюта, за ней Гриша с Тимошей. Они вбежали на крыльцо и остановились поглядеть на аистов. Куда те спрячутся от дождя? Ведь их гнездо открытое. И нет над ними ни крыши, ни зонтика.
Зонтика нет, зато есть крылья. Ай и Ая распростёрли над гнездом свои белые крылья с чёрной оторочинкой и стояли, не пряча головы, не сгибая шеи. А под крыльями укрывались от дождя три маленьких аистёнка.
Тимоша вышел на крыльцо и, никого не встретив во дворе, спустился вниз к Лебедянке, к её широкой излучине, куда любили прилетать старшие аисты, Ай и Ая. Сейчас их там не было, и Тимоша пошёл не торопясь вдоль берега, не сворачивая в сторону, чтобы не заблудиться в лесу. Его заметил Гриша и побежал следом. Он догнал Тимошу и спросил:
— Куда ты идёшь? Ты заблудишься без Анюты в лесу. Это она знает дорогу, а ты не знаешь.
— Я с краю, — ответил Тимоша, — я далеко не пойду.
— А-а-а, — протянул Гриша. — Тогда ты не заблудишься.
И он повернул домой. Он бы и сам пошёл с Тимошей, да бабушка велела ему побыть дома, присмотреть за хозяйством, а сама ушла с Анютой в Медвежьи Печи; мамы тоже не было дома. Да и скучно Грише идти куда-нибудь без Анюты. Он привык ходить с ней всюду вместе.
А Тимоша, хотя последнее время тоже привык быть с Гришей и Анютой, играть с ними и разговаривать, иногда любил побыть один. Пойти куда-нибудь, остановиться, где понравится, и смотреть. Одному даже на самой обыкновенной тропке среди кустов и деревьев можно заметить то, чего не замечаешь вместе с кем-нибудь, особенно когда торопишься.
Тимоша шёл и всё кругом разглядывал. Вот в кустах шиповника он увидел рыжего паука, который бегал по тонким нитям. Пробежит немного, послушает что-то, слышное ему одному, и опять бежит. Удивительно, что паук рыжий. Тимоша никогда раньше не видел рыжих пауков и думал, что они бывают только чёрные.
А вот молоденькая берёзка. Её верхушка раскачивается вместе с длиннохвостой сорокой, которая не переставая вертит хвостом. Он у неё будто на шарнирах приделан, крутится сам по себе.
— Эй, сорока-белобока! — крикнул Тимоша. — Научи меня летать!
Как раз вчера Тимоша услышал от Анюты песенку про сороку-белобоку. Сорока глянула вниз, качнулась вместе с верхушкой берёзки и полетела, ныряя над лесом, будто в лодке по волнам поплыла. Вниз-вверх, вниз-вверх!
Из кустов на Тимошин голос вышел Кирилл с удочкой в руках и холщовой сумкой за плечом. Он всегда брал на рыбалку эту сумку.