Невзирая на неудачу – падение в пустыне, Антуан, в начале 1937 года, на полученные от страховой компании деньги за разбитый в Сахаре «Симун», покупает новый «Симун» и прокладывает новую авиалинию Касабланка – Тимбукту.
Он делает перелёт по маршруту Касабланка – Тимбукту – Гао – Бамако – Дакар. Посмотрите на карту, вы увидите, что это путь не в одну тысячу километров над безжизненной пустыней. А ведь он уже умирал от жажды в Сахаре. Но в этот раз он горд и доволен собой. Об этом перелёте он пишет другу Гийоме: «Дружище, отсылаю тебе твой словарь ворожбы. В настоящее время я в Алжире, где пытаюсь написать ряд статей, которые оплатят мне часть расходов по путешествию. Отсюда я вернусь прямо во Францию и встречусь с тобой. Благодаря моему роскошному компасу и усовершенствованному указателю сноса, выкрашенному в белый цвет (у него такой дешёвый вид), я здорово летаю. Я совершенно точно приземлился в Атаре, где остался ночевать, в надежде присутствовать при великих пиршествах, о которых мне говорили. К несчастью, полковник добродетелен, и мы большей частью распевали духовные гимны.
На следующий день, всё ещё по своему компасу, пренебрегая ориентировкой по тропам, проложенным в пустыне, я прямиком угодил в Форт-Гуро, а затем и в Тэндуф. Прямой путь перерезает Рио-де-Оро. <…> В Тэндуф я попал с точностью до трёх километров. Когда какой-нибудь филантроп подарит мне большой компас, величиной с суповую миску, я буду попадать с точностью в середину круга».
В 1938 году Сент-Экзюпери с механиком Прево прокладывают новый маршрут Нью-Йорк – Огненная Земля41. По пути они приземляются в Гватемале для дозаправки самолёта, после чего, на взлёте, терпят аварию. До Огненной Земли оставалось ещё 8000 км.
Работник гватемальского аэродрома наполнил баки самолёта бензином до отказа, перегрузив самолёт. «Аэродром этого города расположен на высоте 1500 метров над уровнем моря и плохо приспособлен для старта самолетов типа «Симун» («Симун» – скоростной самолёт. Поверхность крыльев у него небольшая, и для него требуется относительно большой разбег, чтобы он мог оторваться от земли). <…>
Плохо уравновешенный самолёт тяжело бежит по взлётной дорожке… Но вот уже конец дорожки, а за ней раскинулось неровное, кочковатое поле. Самолёт мчится со скоростью сто километров в час. В последнюю минуту лётчику все же удается оторвать его от земли. Самолет тяжело подымается, как бы колеблется десятую долю секунды, затем теряет скорость, заваливается и врезается в землю», – пишет, сам в прошлом лётчик, Марсель Мижо.
Перегруженность самолёта, пониженное атмосферное давление в районе аэродрома (разряженный воздух) из-за его расположения на высоте 1500 метров над уровнем моря, это само по себе увеличивает длину разбега самолёта. А тут ещё слишком короткая взлётная полоса с твёрдым покрытием, недостаточная для разбега скоростного «Симуна» (дальше самолёт помчался по мягкому, кочковатому грунту) – роковое стечение обстоятельств не оставило шансов на благополучный взлёт.
Антуан и механик Прево оказались под грудой обломков. Они были живы. Прево отделался переломом ноги, а вот Антуан… Его, с множественными травмами, в бессознательном состоянии отправили на лечение в Нью-Йорк.
Там, в госпитале, он несколько дней не приходил в сознание. «Я долго пробыл в коме – ощущение более чем неприятное, потому что к жизни возвращаешься не сразу: приходишь в себя медленно, и кажется, что поднимаешься, всплываешь сквозь какую-то густую, вязкую массу на поверхность внешнего мира.
Я делал мучительные физические и умственные усилия, но не мог вырваться из власти забытья. Помню, как проснулся ночью потому, что с меня сползли простыни и одеяла. В Гватемале из-за большой высоты над уровнем моря ночи очень холодные. У меня было восемь переломов, и до одеял мне было не дотянуться».
Но и на этот раз Антуан справляется с потрясением и тяжёлыми физическими травмами. «…Он не потерял трудоспособности, не утратил ни на йоту живости ума», – пишет об этом эпизоде Марсель Мижо.
Из воспоминаний фотографа журнала «Лайф», Джона Филлипса: «Самая страшная катастрофа случилась с ним в Гватемале, где, как он любил выражаться, он „узнал всю серьёзность гравитации и восемь дней не приходил в сознание“. Один шрам после этого несчастного случая задрал бровь, придав взгляду постоянное вопросительное выражение, а из-за другого шрама на губах играла кривая усмешка».
Это удивительно, но много раз оказываясь на волоске от смерти, превозмогая тяжёлые травмы и ранения, Антуан вновь поднимался в небо. «Действие спасает от смерти. Оно спасает и от страха, и от всех слабостей, даже от холода и болезней», – записал Сент-Экзюпери в своём блокноте.
