Мадлен поняла:
– Хорошо. Это просто игра слов, не так ли, мистер Лоулесс?
– Меня зовут Бандит. Есть только один мистер Лоулесс. Это мой отец.
Она почувствовала себя неловко и опустила Поппи на землю.
– Нам лучше вернуться в дом.
Бандит посмотрел на небо:
– Сейчас, наверное, четыре часа. Номса должна уже была приготовить чай и кекс. Уверен, что, узнав о вашем приезде, она испекла еще один. – Эти слова были сказаны специально для Поппи, которая сразу навострила уши при упоминании о кексе.
Девочка улыбнулась.
– Кекс, мистер Бадит? Я люблю кексы! – воскликнула она и снова побежала с Бадди, петляя между деревьями. – Ну же, мистер Бадит! Ты умеешь играть в прятки?
Мадлен наблюдала, как ее дочь неожиданно помчалась назад по тропе к отелю, прыгая из стороны в сторону и скрываясь за деревьями с Бадди, который неотступно следовал за ней. Она пыталась найти подходящее место, где могла бы спрятаться.
Бандит посмотрел на Мадлен, чтобы получить ее одобрение. И только когда она кивнула, он начал осматривать деревья, за которыми могла находиться Поппи.
– Может, Поппи залезла на это дерево? – громко выкрикнул он, взглянув на самое высокое дерево. – Или, возможно, Поппи спряталась под этот листик? Мамочка, как ты думаешь? – Он поднял маленький лист и передал его Мадлен. В то же самое время Поппи громко хихикала где-то вдалеке.
– О, я знаю, где она, – сказал он. – Бьюсь об заклад, она находится в теплице.
– Не, ее там нет! – выкрикнула Поппи из своего укрытия.
– Ладно, должно быть, она под мостом.
– Не, ее нет под мостом, – эхом раздался голос Поппи. Потом наступила короткая пауза.
– Мистер Бадит, что такое теплица?
Как только показалось здание отеля, игра в прятки сразу была забыта. Поппи преобразилась, уже не была тем запуганным ребенком, в которого превратил ее Лиам. Раньше она отказывалась играть, все время постоянно пряталась и старалась не шуметь. Мадлен вдруг подумала о том, что ее дочь, должно быть, постоянно испытывала страх.
– Смотри, Поппи, это теплица, – Мадлен указала на старое полуразрушенное сооружение, на которое обратила внимание утром.
– Но она же не теплая, – громко сказала девочка. Мадлен и Бандит дружно рассмеялись.
– Она снова будет теплой, когда ее починят. Это маленький домик, где растут растения и кусты. Знаешь, люди, которые жили здесь давным-давно, назывались викторианцами. Вот они и дали ей это имя. Так ты говоришь, не теплая, да? – Бандит попытался продолжить объяснение, но запнулся, поймав взгляд Мадлен.
– Мамочка, смотри, там живут растения.
– Кажется, не так уж много растений смогло там выжить, – сказала Мадлен.
Поппи вдруг вбежала в теплицу.
– Неееет! – крикнул Бандит и, не задумываясь, ринулся вслед за ребенком.
Резко выставив руку, он поймал кусок стекла, который неожиданно упал с крыши, и подхватил Поппи за талию. Раздались треск и грохот. Перед глазами мелькнула вспышка света, и на какое-то мгновение ему показалось, что он снова бегает в Афганистане в отчаянной попытке спасти человеческие жизни. Рука сразу покрылась алой кровью, но он не обращал на нее внимания. Главное, что Поппи была в безопасности.
– Я держу тебя. – Он через голову стянул с себя рубашку, обернул ею пораненную руку и стал делать глубокие вдохи. – О, Поппи, тебе не следует убегать от своей дорогой мамочки. Опасность… Кругом слишком много опасности.
Все его тело начало неудержимо трястись. На висках проступил пот, а в глазах вспыхивали огоньки.
– Ну же, Поппи, иди к своей мамочке, – тихо прошептал он и попытался оттолкнуть от себя ребенка. Однако девочка не хотела уходить.
– Неее, мамочка, я хочу быть рядом с мистером Бадитом! – крикнула Поппи и подползла назад к Бандиту. Она крепко обвила своими руками его шею и прижалась лицом к его груди.
Бандит сконфуженно посмотрел на Мадлен.
– Извините. Можно? – беззвучно спросил он Мадлен, шевеля одними губами. Он не смел прикоснуться к девчушке, пока Мадлен не кивнула.
– Сейчас ты в безопасности. Обещаю, я больше не позволю теплице обидеть тебя. Бандит избавится от этой противной теплицы специально для тебя, – прошептал он нежно и успокаивающе, укачивая и баюкая ребенка в своих руках. Потом медленно подошел к Мадлен, которая рыдала, лежа на траве, и сел рядом с ней. Объятая ужасом Поппи все еще крепко обнимала его.
Бандит закрыл глаза. Афганистан преследовал его. Образы, от которых он так старательно пытался избавиться, снова вспыхнули в его памяти, как фейерверки в Ночь Костров. Перед глазами возникли взрывы и кровавые бойни – убитые мужчины, женщины и дети, его друзья и товарищи, Карен.
Он покачал головой, сначала слегка, а потом – энергично и решительно, чтобы избавиться от всех этих образов, которые преследовали его.
Бандит открыл глаза и жадно глотнул свежего воздуха. Афганистан остался в прошлом, но он не мог забыть о нем, к тому же здесь тоже подстерегала опасность. Он слишком много видел покалеченных людей, поэтому должен был сдержать свое обещание, данное Поппи, что она не будет в их числе.
