Мэдди кивнула и продолжила есть, когда они вышли на улицу. Ей было спокойно, когда Поппи была с Номсой, и после ужина она воспользовалась возможностью пройтись по дому и осмотреть отель. Обитый дубовыми панелями зал ресторана постепенно заполняли постояльцы; некоторые весело болтали, другие сидели молча. Официанты только начали подавать горячее. Каждое блюдо было идеально сервировано и отличалось от других. Шеф-повар Берни просто творил чудеса с фазаном, уткой или кроликом – всей дичью, которую тем утром добыл на охоте Бандит.
– Все блюда приготовлены по рецептам, которыми пользовались здесь в восемнадцатом веке, – объясняла ей Номса. – Дом был построен приблизительно в это время. Семья бóльшую часть недели жила в Лондоне и наезжала в Ри-Хэд-холл только на выходные и праздники.
«Этакое убежище на выходные», – подумала Мадлен, разыскивая фото, которые показали бы ей, что это была за семья. Она была потрясена, когда узнала, что весь дом сохранил свой первоначальный вид. От каждой стены буквально веяло вековой историей, и Мадлен чувствовала, что где-то должны были сохраниться старые фотографии. Гостям, несомненно, тоже будет интересно узнать историю семьи, узнать, как они выглядели, как жили. Она направилась к окну в парадной гостиной. Она узнала эту комнату с темными дубовыми панелями, в окно которой буквально несколько вечеров назад заглядывала, наблюдая, как гости пили шампанское. Слева от нее был тот самый огромный камин, где сейчас уже горел огонь, внутри потрескивали массивные поленья, выстреливая снопами искр в дымоход. Огонь был мягким, приветливым, он заливал уютным светом всю комнату.
За парадной гостиной располагался бар. Он был выкрашен в серые тона, а поверху шел ярко-белый фриз. Именно там собрались сейчас почти все гости. Мадлен тоже пошла к двери бара, но потом передумала и направилась в библиотеку, располагавшуюся по соседству. Там высились книжные шкафы красного дерева и горел еще один камин, поэтому в комнате было довольно тепло. Около него стояли два темно-синих честерфилдских диванчика, один напротив другого.
– Могу ли я предложить вам выпить, миссис Фрост? – Мадлен невольно вздрогнула, услышав голос Джека. Повернув голову, она увидела его в дверях, ведущих к бару.
– Спасибо, Джек. Как думаете, отец не будет против, если я выпью бокал вина?
– Я уверен, что он не возражал бы. Сейчас распоряжусь. Красного или белого?
– Красного, если можно.
Она прошла вдоль книжных полок, копаясь в старых, покрытых пылью книгах, выстроившихся в шкафах. Тут была собрана вся классика, которую она могла вспомнить, от «Путешествий Гулливера» до «Гордости и предубеждения». Все книги были в красивых переплетах тисненой кожи и в идеальном состоянии. Не удержавшись, Мадлен стала вынимать одну за другой с полки. Она открывала каждый том, листала страницы, вдыхая этот специфический запах старых книг.
– Мама! – услышала она голос Поппи снаружи. – Мама, иди посмотри! Я вижу овечек!
Мадлен поставила книгу на место и вышла на улицу, где к ней кинулась ее взволнованная трехлетняя дочь. Она схватила Мадлен за руку и потащила ее через лужайку, туда, где газон внезапно закончился и внизу под ним раскинулся луг. Каменная стенка в четыре фута высотой отделяла газон лужайки, располагавшийся уровнем выше, и создавалась оптическая иллюзия, будто овцы могут легко подбежать прямо к дому. Конечно, стена останавливала их, и Поппи здраво рассудила, что она может улечься прямо на живот, свесившись со стены, и наблюдать за овцами вблизи, не опасаясь, что они за ней побегут.
Номса извинилась и вернулась на кухню, и в этот момент за спиной Мадлен появился Джек. Он неслышно пересек газон и терпеливо ждал, когда она повернется и возьмет один из трех бокалов, которые он принес на подносе.
– Красное вино для миссис Фрост, – вежливо произнес он, передавая ей бокал. – Для юной мисс молоко и шоколадное печенье, которое испекла Номса. – Джек встал на колено, чтобы Поппи могла взять стакан молока и печенье. Мадлен смотрела, как Поппи обхватила Джека за шею и крепко обняла в знак признательности.
– Спасибо, Джек, – сказала Мадлен и повернулась к Поппи, сидевшей на траве и с аппетитом уплетавшей печенье. – Ух ты, Поппи! Номса приготовила тебе такое вкусное печенье? – спросила она девочку, и та торопливо сунула последний кусочек в рот.
– Оно закончилось, мама. Смотри! – Щеки девочки походили на защечные мешки хомяка, и в доказательство своих слов она протянула матери пустые ладошки.
– Вам как обычно, мистер Лоулесс, – Джек протянул поднос Бандиту. На нем остался только стакан с ледяной водой. Бандит взял его и с явным удовольствием залпом осушил.
