Она задумчиво окинула взглядом комнату.
– Я не владелица этого дома, Бандит. Никто никогда не может быть хозяином такого дома. Его просто хранят, им управляют, пока не появляется следующий хранитель. И, честно говоря, может, я и получила его, но какой ценой? Он мой, потому что мой отец умер, и, если быть до конца честной, я ни на секунду не поверила, что он наложил на себя руки. – Она посмотрела на Бандита. – Мне нужно выяснить, что произошло с ним на самом деле. Ты поможешь мне?
Бандит поднял дневник, который лежал на постели Мадлен.
– Договорились. Я помогу тебе, и уже завтра мы начнем искать улики. Если твой отец не совершал самоубийства – а я тоже ни на мгновение в это не верил, – тогда должно быть что-то такое, что подскажет нам, что произошло на самом деле. – Он перелистнул несколько страниц дневника и вытащил из конверта помятый листок. Конверт был приклеен к странице дневника и со временем стерся, став совсем плоским.
– Что это?
Бандит развернул листок:
– Думаю, это письмо, которое Эдди написал Эмили. Видишь, всегда есть какие-то ключи к разгадке того, что случилось в прошлом. – Он помолчал. – Как думаешь, нам следует прочесть его?
Они посмотрели друг на друга и снова уставились на письмо. Оно было потертым, потрепанным. Очевидно, Эмили читала и перечитывала его. Бандит осторожно развернул листок и положил на кровать.
– Я боюсь держать его в руках, оно вот-вот рассыплется на кусочки, – сказал он, глядя на ровные строчки.
– Прочти мне его вслух, – попросила Мадлен, откинувшись на подушки.
– Слова еле-еле видны. Некоторые истерлись на сгибах.
– Ну, сделай все, что сможешь.
