Несколько дней назад я попросила соседку показать мне записи с камер видеонаблюдения. Но она отказалась показывать частные записи, предложив самой все пересмотреть и сообщить мне результаты.
Я якобы хотела узнать, кто выбрасывает мусор у нашего дома. Но на самом деле меня волновало другое: выходил ли муж из дома той ночью. Не подозревая о моих истинных намерениях, соседка просмотрела записи и передала мужу информацию о мусоре.
– Ты могла бы рассказать мне об этом. Как ты собиралась сама решить проблему?
Муж встал с дивана, расстегивая галстук, и бросил фразу как бы невзначай. Раньше его слова согревали меня и дарили чувство защищенности. Они заставляли меня чувствовать, что я не одна и он уладит любые вопросы. Но сейчас его фраза «Как ты собиралась сама решить проблему?» вызвала во мне прилив стыда. Я чувствовала себя лишней в его мире, как будто в этом доме ничего не принадлежало мне. Возможно, он был прав: что я могла сделать сама?
Я пыталась выяснить, был ли муж дома 9 апреля, и даже пошла к соседке за этим, но в итоге ничего не узнала. Теперь единственным человеком, кто мог бы поверить, что его в тот день не было дома, была жена Ким Юнбома.
Я превратилась в человека, который не может справляться с проблемами самостоятельно. Даже после того, как муж ушел из гостиной, долго смотрела на свое отражение в окне. Оно казалось мне жалким.
Мое сердце забилось сильнее от волнения. В последнее время в моей жизни не было ничего столь захватывающего и долгожданного. Одна лишь мысль о страховой выплате в связи со смертью мужа позволяла мне мечтать о будущем. Возможно, даже сама идея его исчезновения приносила облегчение. Но сейчас я была на грани взрыва от предвкушения: я могла бы получить еще больше денег. Я представляла, как куплю небольшую квартиру, а если останется достаточно средств, приобрету маленькую машину. Мне с ребенком большая не нужна. До самого детского сада мне не придется беспокоиться о деньгах. Даже после погашения долга мужа в размере ста миллионов вон нам хватит средств на несколько лет беззаботной жизни.
Я внимательно осматривала розовый смартфон Сумин, тщательно и скрупулезно изучая каждую деталь, пролистывала все номера и содержимое телефона, словно сканируя их.
Я продолжала искать номер Пак Чэхо в списке звонков, сообщениях, в «Какао Ток» и текстовых сообщениях. Но его номера нигде не было. Может, он использовал одноразовый телефон? Вероятно, он не впервые покупал девушек за деньги и поэтому был настолько осторожен, что использовал другой номер для связи. Именно поэтому был так уверен в себе, когда я угрожала заявить в полицию. Но муж явно считал, что этот телефон имеет ценность. Знал ли он номер секретного телефона Пак Чэхо, или у него были какие-то другие доказательства? Вдруг мне стало жаль, что мужа нет рядом, и я почувствовала отвращение к себе за такие мысли.
Сумин была той, кто через мессенджеры и мобильные приложения связывалась с мужчинами. Однако на фотографиях в альбоме она выглядела довольно молодой. Она обожала плюшевые игрушки, делала селфи, шутила с друзьями, любила холодный фруктовый лед и щенков. Было трудно поверить, что она продает свое тело. Она казалась обычной девушкой из нормальной семьи с самыми заурядными мыслями и желаниями.
Мне стало любопытно: как же она оказалась в такой ситуации? Но я понимала, что это глупый вопрос.
Спрашивать: «Как ты дошла до такой жизни?» – удел лицемеров, которые слушают чужие истории, лишь чтобы убедиться в том, что их собственная жизнь лучше.
Как только я отключила режим полета на телефоне, пришли уведомления о пропущенных звонках и сообщениях от Тхэгёна.
– Мам, ты где? Предала нас?
– Умерла или сбежала? Разве мамы так поступают?
Тхэгён искал Сумин, называя ее «мамой». Я снова заглянула в альбом с фотографиями. Там был снимок Сумин с ровесником. У парня было белое, юное лицо и волосы с химической завивкой. Может быть, это и есть Тхэгён? На заднем плане был виден скутер.
Это был тот самый скутер для доставки еды, который я видела на записи с камеры наблюдения, показанной вахтером. Друзья Сумин искали ее, но, похоже, не обращались в полицию. Муж тоже не сообщил о случившемся в полицию, несмотря на то что его избили те парни. Где же может быть Сумин? Или, правильнее спросить, жива ли она еще?
Внезапно мне стало страшно при мысли, что этот телефон может оказаться намного ценнее, чем я предполагала.
Словно в ответ на мое предчувствие, громко зазвонил домофон. Неожиданный звук насторожил меня, и я посмотрела на экран, но никого не увидела. Я не ответила и продолжила наблюдать. Подумала, что это может быть назойливый торговец или сосед, собирающий подписи по незначительному поводу. Вдруг на экране появилась фигура, готовая снова нажать на звонок. Я в изумлении сделала шаг вперед и пристально всмотрелась. Это была она. Ким Чжуран!
