Я последовала за смотрителем к выходу из водохранилища. Судя по его ворчанию, смерть моего мужа доставила ему немало хлопот.
Я прошла мимо парковки и остановилась на автобусной остановке у входа. Примерно через десять минут подошел автобус, на котором я поехала в родительский дом, что был примерно в тридцати минутах езды. За окном мелькала дорожка вдоль рисовых полей. В ту ночь я долго шла по ней в страхе, что меня заметит проезжающий автомобиль. Я съежилась и передвигалась с трудом. Холод и боль той ночи вновь нахлынули на меня, и я задрожала.
Невестка спала в главной спальне. Вероятно, на работе у нее была ночная смена. Пятилетний племянник Чонмин играл в гостиной. Он в одиночестве катал машинку с оторванным колесом с выражением разочарования и безнадежности на лице.
– Посмотрим телевизор?
– Нельзя. Бабушка и мама спят.
– Ладно, тогда давай поиграем вместе? – Я подняла экскаватор, лежавший рядом с племянником. – Чонмин, чего тебе сейчас больше всего хочется?
Ребенок выглядел смущенным.
– Вроде ничего…
– Как ничего? Я хочу тебе что-нибудь купить.
– Нет, ничего не надо.
Племянник продолжил катать сломанную машинку, а затем стал стучать ею об пол, пытаясь разломать еще больше. Я выхватила машинку из его рук и бросила на пол, окончательно разбив. Чонмин, увидев полностью сломанную игрушку, готов был расплакаться.
– Если что-то тебе не нравится, просто выбрось. Думай о том, как получить то, что действительно хочешь. Я подарю тебе что-нибудь получше.
Я обняла ребенка, который едва сдерживал слезы. Похоже, он уже знал, что громко плакать нельзя.
– Это ты?
Проснувшаяся мама с растрепанными волосами вышла из комнаты и направилась на кухню. Когда ей поставили диагноз деменция, она стала спать чаще и дольше. Казалось, не из-за болезни, а сознательно готовясь к уходу из жизни.
Мама выпила стакан воды одним глотком, затем упала на диван и тяжело вздохнула. Этот дом казался мертвым, тут и старики, и дети научились смирению и жили, отвергая любую живую энергию.
– Как здоровье? Часто ходишь к врачу? С ребенком все в порядке?
Результаты моего теста на диабет у беременных были нормальными, и скрининг на пороки развития тоже ничего не показал. Ребенок рос безо всяких проблем.
– Конечно, у нас в семье хорошие гены. Даже если хочется умереть, все равно живем до конца.
– Ты на что это намекаешь? Плохая ты девчонка.
– Какой плохой бы я ни была, смерти тебе я бы не пожелала.
– Сам факт, что ты говоришь такое при матери, доказывает, какая ты плохая.
– Мама, врач сказал, что у меня будет девочка.
– Отлично, в наше время сыновья не нужны.
– Когда она родится, давай продадим эту квартиру, купим большой дом в деревне и будем жить вместе.
– Не говори ерунды. Лучше относись получше к своей невестке. Кто тебе будет помогать с ребенком, кроме нее? Кто знает, буду ли я в здравом уме или вовсе способной на что-то? Ты поела?
Мама прошла на кухню и начала мыть гору посуды, скопившуюся в раковине.
– Можно спать в одной комнате с тобой? Я буду заботиться о Чонмине и ухаживать за тобой.
– Почему ты хочешь переехать сюда, бросив свой дом? Здесь слишком тесно!
– Муж задолжал много денег, если мы погасим долг деньгами из залога за квартиру, нам с ребенком некуда будет идти.
– Вот почему не стоило его убивать.
Чонмин все еще сидел в гостиной, играя с машинкой среди кубиков. Я испуганно взглянула на него, а мама невозмутимо продолжала мыть посуду.
– Как бы плохо все ни было, лучше бы продолжали жить вместе, несмотря на разногласия.
Она внезапно почувствовала боль в спине и надела поддерживающий пояс, издав стон. Бросив мыть посуду, ушла в маленькую комнату. Похоже, она тогда все поняла. Но на допросе в полиции повторила мою ложь. Даже если бы и сказала правду, никто бы не воспринял ее всерьез из-за деменции.
Я погладила Чонмина по голове и набрала номер Ким Чжуран. Я решила изменить объект своего шантажа с Пак Чэхо на нее. Теперь казалось, что с нее я получу деньги быстрее. Я собиралась потребовать сумму, которую та могла бы себе позволить, и рассказать ей правду о том, что она так хотела узнать. Меня не волновало, разрушит ли это ее мир. Чжуран сама должна была решить: встать и бороться или сдаться.
В отеле я провела все время в постели, но даже дома уснула так крепко, словно пыталась наверстать упущенные часы сна. Меня разбудил звонок с незнакомого номера. Это был тот самый звонок, которого я так боялась.
– Вас беспокоят из отделения полиции по Западному округу в Сувоне. Вызываем вас на допрос по делу Ли Сумин, которую вы разыскивали.
Я села на кровати и начала растерянно повторять: «Что? Почему я?» Муж, вошедший в спальню, по моему лицу понял, что звонят из полиции.
– Скажи, что приедешь.
Я сослалась на плохое самочувствие и пообещала явиться на допрос через несколько дней, после чего положила трубку.
– Выйди на минутку, – муж позвал меня в гостиную и включил запись с домашней камеры.
На экране была запечатлена Санын.
– Вот почему Сынчжэ так нервничает.
Муж объяснил, что, пока я спала, сын был на взводе и швырял вещи, поэтому он отправил его к своим родителям.
