– Эта женщина что-то знает. Она пришла сюда, догадываясь о чем-то.
Мне не хотелось знать, что он имел в виду, но тот внезапно начал излагать различные планы. Теперь он больше не скрывал от меня свои намерения. Он хотел использовать меня, чтобы избежать ответственности за свои преступления.
– Если полиция спросит, почему ты интересовалась делом Сумин, скажи, что это из-за той женщины. Скажи, что Ли Санын предложила пойти вместе и пыталась свалить вину за преступление своего мужа на меня. Скажи, что это все из-за нее.
Муж тщательно все обдумал и теперь активно убеждал меня, что нам нужно действовать сообща, чтобы преодолеть проблемы и сохранить семью.
– Пусть Сынчжэ пока останется у родителей в Каннаме. Он сильно напуган, и ему будет лучше пока не возвращаться домой.
В глубине души я протестовала против того, чтобы сын оставался со свекрами, которые были вовлечены в это преступление. Но, чтобы не раздражать мужа, пришлось кивнуть в знак согласия.
– Скажи что-нибудь… Почему ты молчишь со вчерашнего дня?
Я снова лишь кивнула. Муж разрабатывал план, чтобы избежать наказания за свои действия. Сначала он попытался свалить вину на Сынчжэ, а теперь вовлекал меня в новый заговор, чтобы обвинить Санын и ее мужа перед полицией. Когда он стал так тщательно все продумывать и лгать, одновременно ограждая меня от правды?
Муж уверял, что если я буду следовать его указаниям, то мы все будем в безопасности. Но для меня это звучало как призыв стать соучастницей его преступлений.
Я делала вид, что слушаю, а затем ушла в ванную, чтобы принять душ. Горячие струи воды принесли мгновенное ощущение свободы. Если бы это было возможно, я бы хотела смыть с себя все проблемы и тревоги водой.
«Ты ничего не можешь сделать».
Слова мужа, которые он часто повторял, продолжали звучать в моей голове вместе с шумом воды. Что я могу сделать? Я быстро вытерлась полотенцем и снова легла на кровать. Что я могу сделать?
В этот момент зазвонил телефон. Это была Ли Санын.
«Я ничего не могу сделать».
Я пыталась игнорировать звонок, но телефон не унимался. Ли Санын упорно пыталась дозвониться. Неужели теперь она шантажирует меня вместо мужа? Я решила не отвечать. Телефон наконец-то умолк, и на экране высветились три пропущенных вызова. Я просто смотрела на них.
Может, она тоже думала, что Сынчжэ убил Сумин? Но как она узнала? Какие у нее доказательства? Из-за того что мой муж утверждал, что не делал этого? Но я не могла просто так поверить ему. Все собранные мной факты указывали на то, что ему нельзя доверять.
Я набрала ее номер. Ли Санын ответила сразу, точно ждала моего звонка. Прежде чем она успела что-то сказать, я озвучила свое намерение.
– Я хочу встретиться завтра.
– Да, хорошо.
Она сразу согласилась на встречу. Я находилась между двумя людьми, которые пытались свалить вину друг на друга. Здесь никому, кроме меня, не под силу что-либо изменить. Муж не мог решить наши семейные проблемы. Возможно, ключ к решению всегда был у меня.
Чжуран была в черном платье, волосы собраны в хвост. Она вытянула шею и смотрела в окно. Хоть я и сидела напротив, та не обращала на меня внимания, погруженная в свои мысли.
За кухонным окном, на которое был устремлен ее взгляд, виднелся уродливый цветник. Декоративные деревья были сломаны и валялись повсюду, словно сорняки, а клумбы были изрыты ямами. Чжуран молча продолжала смотреть на этот беспорядок.
Я вынула из сумки распечатанные фотографии и разложила их на обеденном столе. Это были снимки, которые Сумин сделала в этом доме. Чжуран, повернув голову, долго смотрела на них, затем собрала и вернула мне, как будто они ей были не нужны.
– Сколько вы хотите?
Я ожидала этого вопроса, но не так скоро. Я думала, что она задаст его после моих объяснений, когда поймет всю серьезность ситуации. И представляла, как буду требовать ответ или угрожать ей, и тогда, со слезами на глазах, она задаст этот вопрос.
– Вы даже не удивились, увидев фотографии.
– Та девушка сделала эти снимки в нашем доме. – Чжуран, казалось, знала, зачем я здесь.
– Триста миллионов вон.
– Триста миллионов…
– Для вас это ведь не такая большая сумма, Чжуран.
– Как я могу вам доверять, Санын? Могу ли быть уверена, что все уладится, если я передам вам эти деньги?
Ким Чжуран смотрела на меня безучастно.
– Чжуран, вы не в том положении, чтобы торговаться. Просто поверьте, что я возьму деньги и исчезну.
– А что, если я не дам вам деньги? Вы же ничего не сможете сделать. Фотографии, и что с того? Телефон-то был у вас. Если я скажу полиции, что вы пытаетесь нас оклеветать, кому они поверят?
Я уже дала показания полиции, что мой муж якобы убил Сумин. Если я изменю свои показания, мне не поверят. Несмотря на это, я должна действовать решительно.
– Если вы хотите меня переубедить, то мне пора. Убеждайте лучше полицию, – сказала я твердо, словно не сомневалась в своей правоте.
Чжуран поспешно окликнула меня:
– Пятьсот миллионов вон.
Я не сразу поняла смысла ее слов.
– Я дам вам пятьсот.
– Пятьсот миллионов?
