Воспользовавшись суматохой, я незаметно прошла к стойке регистрации. Пока медсестра по имени Мёнчжи выписывала рецепты, я стала раскладывать печенье на тарелке, чтобы медсестрам было удобнее его есть. В поисках салфеток я зашла в сестринскую. Внутри стояли металлические шкафы для одежды и медицинские инструменты. Быстро спрятав в сумку коробку с двадцатью лезвиями для скальпеля, я взяла один из скальпелей с полки. В комнате, где медсестры переодевались, не было камер видеонаблюдения. Я вышла оттуда с коробкой салфеток и аккуратно разложила печенье.
– Ой, это яблочное печенье! Мы его обожаем.
– Ах, да? Отлично, мне сказали, что оно самое популярное…
– Спасибо!
Медсестры, наконец, успокоили детей и начали есть предложенное мной печенье.
– Ваш муж только что закончил предыдущий прием, и у него есть немного времени. Можете зайти. – Старшая медсестра проводила меня к кабинету.
– Правда? Спасибо.
Возможно, медсестры тоже считали меня ненормальной, поэтому я нарочито широко улыбалась им. Муж всегда представлял меня окружающим как психически нестабильную, играя роль несчастного, но ответственного супруга… Не думаю, что здесь было иначе.
Я постучала в дверь кабинета и вошла. Он сидел, расслабленно откинувшись на спинку кресла, и пристально смотрел на меня.
– Что случилось? Почему ты здесь?
– Я все еще переживаю, вот и решила поговорить с тобой…
Муж задумался на мгновение и постучал пальцами по столу.
– Не надо волноваться. Просто делай вид, что ничего не знаешь. Я сам все улажу.
Он совсем не изменился. И вел себя так, словно только у него было право на выбор, никогда не делился своими намерениями со мной.
– А как насчет Сынчжэ? Он не может оставаться у твоих родителей на Каннаме вечно.
– Мда… – муж выглядел раздраженным. – Он, наверное, тоже сейчас не в себе. Когда все закончится, ему нужно будет пройти консультацию… Боюсь, как бы он не начал говорить странные вещи.
– Какие еще странные вещи?
Муж посмотрел на меня с раздражением, словно даже не хотел отвечать на мой вопрос. Он утверждал, что Сынчжэ тоже не в своем уме. Но, как и я, наш сын не был сумасшедшим. Я должна верить в своего ребенка. Нет, я верила в него.
– И еще, насчет той женщины из соседнего дома… Не стоит с ней общаться.
– С соседкой?
– Да… Вот дела… Я спросил у знакомого в адвокатской конторе, где она работает, и тот сказал, что она лесбиянка.
– Что?
– Да уж… Переехали в новый дом в надежде на нормальную жизнь, а тут соседка лесбиянка… И та молодая женщина не просто помощница, а ее любовница.
Я молча выслушала мужа и вспомнила Мирён, которая каждый день стояла на балконе и смотрела на наш двор. Раньше я думала, что она наблюдает за моим мужем, но теперь поняла, что ошибалась. Вряд ли она хотела соблазнить мужчину средних лет, который был далеко не красавец.
– Что ж, мне всегда казались странными ее короткая прическа и громкий смех… В любом случае не стоит сближаться с ними.
Я больше не верила ни одному его слову. И даже если Ку Ынха и Мирён из соседнего дома были любовницами, это меня не касалось. Муж утверждал, что Санын убила Ким Юнбома, а Сынчжэ – Ли Сумин. Он считал, что я должна чувствовать вину за смерть сестры, ведь именно я стала причиной ее гибели. В его словах не было ни намека на его собственную вину. Я больше не доверяла мужу.
Я кивнула, притворяясь, что соглашаюсь с ним, и встала. Он добавил:
– Не переживай ни о чем. Тебе ничего не нужно делать, просто не вмешивайся.
– Да… спасибо.
С трудом выдавив слова благодарности, я вышла из клиники. На перекрестке было шумно от рекламы косметических и магазинов мобильной связи. Люди беспорядочно пересекали улицу. Я поймала такси, села и нащупала в сумке коробку с лезвиями для скальпеля. Хоть это были не те инструменты, которые использует муж, я подумала, что успешно завершила первую часть своего плана.
Муж по-прежнему считал, что только он знает правду и способен решить все проблемы. Он не понимал, что на этот раз право выбора и контроль над ситуацией находятся не в его руках.
Предложение Чжуран было заманчивым. Пятьсот миллионов вон позволили бы мне мечтать о новой жизни. Кому-то эта сумма могла бы показаться смешной, но для меня это были деньги, которые я никогда не надеялась увидеть.
Мое время всегда текло мучительно: бесконечный поток бессмысленных новостей и событий, люди с фальшивой добротой, готовые ударить в спину. У меня не было никаких желаний. Как не было и людей, с которыми я бы хотела встретиться. В какой-то момент я начала смотреть на свою жизнь со стороны и наблюдала за страданиями Ли Санын, как за чем-то чужим. Иногда я понимала, что нужно сделать, чтобы освободиться от них.
Сейчас я тоже посмотрела на ситуацию Ли Санын со стороны. Муж оставил мне долги, страховку не выплатили, а в животе рос ребенок. Мужа, который постоянно меня критиковал и ограничивал, больше не было, и ради выживания я была готова на все. Я могла поставить на кон пятьсот миллионов.
