– Они лечат только магических существ. – Он покачал головой, пытаясь прояснить спутавшиеся мысли. – Для всего есть причина, Артур. Наши предшественники знали, что единственный способ помочь магическим существам ассимилироваться в нашу культуру – установить строгие руководящие принципы для обеспечения плавного перехода.
Взгляд Артура стал жестче.
– А кто сказал, что им нужно ассимилироваться? Им кто-нибудь предоставил выбор?
– Ну… нет. Я думаю, нет. Но это ради высшего блага!
– Для чьего блага? Линус, что происходит, когда дети вырастают? Для них ничего не меняется. Они все так же остаются зарегистрированными. Всегда под контролем. Постоянно кто-то следит за каждым их шагом. Покидая приют, они не обретают свободу.
Линус вздохнул:
– С этим я не спорю.
Артур зашагал вперед между деревьями. Линус вытер лоб и последовал за ним.
– Это напомнило мне Канта, – сказал Артур, когда Линус его догнал. – Он наводит нас на интересные размышления о том, что является моральным, а что нет.
– Само определение аморальности безнравственно.
– Верно, – согласился Артур. – Но кто нам дал право решать, что есть что?
– Миллионы лет биологической эволюции. Мы не суем руку в огонь, потому что обожжемся. Мы не убиваем, потому что это неправильно.
Артур рассмеялся:
– Тем не менее люди до сих пор делают и то и другое. Однажды, в юности, я знал феникса, который любил ощущать огонь на своей коже. И люди убивают других людей каждый день. Мир любит видеть все черным или белым, моральным и аморальным. Однако между ними существуют оттенки серого. И если некто
– Это несправедливо, – признал Линус. – Даже если он прячется под моей кроватью чуть ли не каждое третье утро.
– Только потому, что еще не отвык играть навязанную ему роль.
– Но у него есть этот дом, – сказал Линус, нагибаясь, чтобы пролезть под большой веткой.
Артур кивнул:
– Конечно. К сожалению, остров не навсегда, Линус. Даже если ты, в своей бесконечной мудрости, решишь позволить нам здесь остаться, однажды парень будет вынужден выйти в мир. И лучшее, что я могу сделать, – это его подготовить.
– Как же ты его подготовишь, если не позволяешь ему отсюда выходить?
Артур повернулся к Линусу, нахмурившись:
– Он не пленник.
Линус отступил на шаг:
– Я никогда… Я знаю. Прошу прощения, если так прозвучало.
– Я их готовлю, – продолжил Артур. – Хотя в некоторой степени и ограждаю. Несмотря на то, кто они есть и на что способны, они очень хрупкие. Они потерянные, Линус. Все они. У них нет никого, кроме друг друга.
– И тебя, – тихо произнес Линус.
– И меня, – кивнул Артур. – Надеюсь, ты поймешь мою точку зрения. Я знаю, как устроен мир. Знаю, какие у него зубы, – укусит в любой момент, когда ты меньше всего ожидаешь. Разве плохо пытаться их от этого уберечь, пока возможно?
Линус не был уверен, что это хорошо.
– Чем дольше они остаются оторванными от мира, тем труднее им будет с ним столкнуться. Остров, как ты сам сказал, не навсегда. Там, за морем, огромный мир, и хотя он, может быть, не самый справедливый, они должны о нем знать.
– Я в курсе, – сказал Артур, глядя вдаль с непонятным выражением лица. – Но иногда мне нравится притворяться, что наш остров и есть весь мир.
Линус помолчал.
– Так или иначе, я и представить себе не мог, что когда-нибудь буду обсуждать философию морали, стоя в коричневых шортах посреди леса.
Артур рассмеялся:
– По-моему, ты очарователен.
Линуса словно окутало теплом. Он сказал себе, что это все от физического напряжения.
– Так… ты знал феникса?
Очевидно, Артур не был готов к полной откровенности.
– Да. С ним случилось много плохого, но он всегда держал голову высоко поднятой. Я часто думаю о том, каким человеком он стал.
Артур натянуто улыбнулся, и Линус понял, что разговор окончен.
Они продолжили свой путь по лесу и вышли к морю на дальнем конце острова. Берег здесь был узкий и покрыт не песком, а белыми и бурыми камнями. Волны ударяли в них, и камни весело щелкали друг о друга.
– Тише, парни, – сказал Люси, оглядывая берег. – Я чувствую что-то нехорошее.
– Мы тут не все парни! – возмутилась Талия. – Девушки тоже могут быть исследователями. Как Гертруда Белл.
– И Изабелла Берд, – сказала Фи.
– Мэри Кингсли.
– Ида Лаура Пфайффер.
– Робин…
– Ладно, ладно, – проворчал Люси. – Я понял. Девушки могут все то же, что и парни. – Он оглянулся на Линуса, и дьявольская улыбка появилась на его лице. – А вам нравятся девушки, мистер Бейкер, или парни? Или и те и другие?
Дети повернули головы, чтобы посмотреть на него.
– Мне все люди нравятся, – нашелся Линус.
– Скучно, – пробормотала Талия.
– Я мальчик! – воскликнул Чонси. И нахмурился. – Наверное.
– Ты тот, кем хочешь быть, – сказал Артур, похлопав по его туловищу между глазами.
