Такова была история его смерти, которую она наконец-то узнала. И в то же время – слишком рано для своих лет.
Ее отец был членом студенческой организации, которая отправилась в маленькую деревню в высокогорье. Незадолго до этого армия устроила там резню, и отец Майи вместе с другими студентами и несколькими профессорами вышел на марш с выжившими, требуя прекратить присутствие армии в деревне. Сердце Майи при этом наполнилось гордостью, а затем сжалось от страха, когда мама объяснила, что кто-то сфотографировал его там.
В те дни это было все, что требовалось.
Мир начал замечать то, что впоследствии назовут Молчаливым холокостом, но в 1990 году армии все еще сходили с рук убийства людей, которые с ними не соглашались.
Таких, как отец Майи.
Вот в чем была причина того, что с ним случилось.
Ответом на протест стала пуля в голову.
Это произошло через два месяца после акции, во время которой Хайро сфотографировали марширующим рядом с известным профессором истории, вскоре пропавшим без вести. А кроме него – еще трое его друзей. Пекарь. Учитель. Священник. В те дни достаточно было быть связанным с определенным профессором истории.
Убийца никогда не будет назван, не говоря уже о том, чтобы предстать перед судом. Он мог служить в армии, или подрабатывать на них, или, возможно, быть членом печально известных гватемальских эскадронов смерти. Субботним утром он подошел прямо к двери Хайро.
Мать Хайро была за домом и полоскала в корыте скатерть в красный цветочек. Его отец – в гостиной, читал газету, сидя на диване.
Мама Майи находилась на кухне.
Бренда готовила себе чашку растворимого кофе – одну ложку «Нескафе», одну ложку сахара и две ложки сухого молока. Она пробыла в Гватемале чуть больше месяца, была беременна, но еще не знала об этом, и это было частью ее распорядка дня: ей нравилось пить кофе на улице и подниматься по шаткой металлической лестнице на крышу солнечным утром, таким, как это.
(Но это тоже была другая история.)
Она помешивала растворимый кофе в дымящейся кружке, когда услышала выстрел. Она никогда этого не забудет.
Она пристально смотрит на свою дочь.
– Я хочу поехать на похороны, – снова говорит Майя, словно не помнит, что мать рассказывала все это, когда ей было двенадцать.
– Ты же знаешь, что это слишком опасно. – Бренда обещала отвезти дочь в Гватемалу, как только там станет достаточно спокойно, но по сей день этого не произошло.
– Я буду осторожна, – настаивает Майя, хотя мама качает головой. – В августе мне исполнится восемнадцать!
В глазах матери вспыхивает гнев.
Майя никогда не встречалась со своей бабушкой, а теперь никогда и не встретится. И все, что у нее есть от отца, – это несколько фотографий и несколько историй, рассказанных ее мамой, которая сама познакомилась с ним лишь за месяц до его смерти.
Внезапно на Майю обрушивается груз всего того, чего она не знает о своей собственной семье.
– Я поеду, – говорит она. Ее глаза сверкают.
Теперь Бренда приступает к работе в пять утра, выпекая хлеб, печенья и десерты, с учетом множества диетических ограничений пациентов Lakeside Serenity Center. По ее словам, они очень разборчивы, и, учитывая, сколько платят, считают, что заслуживают многообразия вариантов: макробиотических, веганских, безглютеновых. У них также есть выбор из занятий рисованием и йогой, музыкальной терапии и прогулок по лесу. Они плавают в бассейне, расслабляются в сауне и проходят курс иглоукалывания. Центр находился в нескольких городах от них, окруженный пейзажем, всплывающим в памяти у туристов, когда они думают о Беркшире. Горы, покрытые лесами, которые осенью вспыхивают красной, оранжевой и золотой листвой.
Бренда вставала каждый день в четыре утра и обычно ложилась в постель к восьми, а сейчас было 8:30. Ее голова то и дело клонилась вперед, но она резко поднимала ее обратно, изо всех сил стараясь не заснуть, сидя со своей дочерью в маленькой, опрятной гостиной.
Майя ждала, устроившись на другом конце дивана. Как только мама уснет, она возьмет ключи и за десять минут доедет до закусочной «Голубая луна» из видеоролика на YouTube. В статье Berkshire Eagle говорилось, что Кристина умерла в воскресенье, а сегодня как раз воскресенье, и была вероятность застать на работе нужную официантку.
В углу загудел радиатор, пока они в очередной раз смотрели «Симпсонов» по телевизору. Потянувшись за пультом дистанционного управления, Майя убавила громкость, и вскоре мама начала тихо похрапывать. Тайком выбираться из дома, прокрадываться по темному коридору и через кухню, будучи взрослой, казалось нелепым. Словно опять становишься подростком – стены между «тогда» и «сейчас» становятся тоньше. Мышечная память позволила девушке без особых усилий выудить ключи от машины из беспорядка маминой слишком большой сумочки и выскользнуть в ночь. Снаружи было холодно и беззвездно. Выпал легкий снежок. Майя почистила ветровое стекло автомобиля своей мамы рукавом пальто и забралась внутрь.
