Дом в Тополином Лесу полностью

– Сможешь. Пойми одно: теперь его жизнь принадлежит мне. Он уже не твой брат в полном смысле этого слова. Отныне он не будет жить в твоём доме и участвовать в семейных делах. Больше он не Уиппл. И не заклинатель. А помощник Тени. Таков наш Договор.

Помедлив, Гретхен кивнула:

– Так, значит, услуга за услугу?

Она понимала, что вторые объятия Эйсу не обрадуют. И поэтому просто ему улыбнулась, хотя в ту минуту ей было совсем не до улыбок.

– Я буду по тебе очень сильно скучать, – призналась она.

Эйса ответил ей своей фирменной кривой усмешкой. Другого ответа Гретхен и не ждала.

– Пойдём, – сказала госпожа Страсть и протянула Эйсе руку. – Нам пора.

Он её принял, и они вместе – юноша и Тень в красной накидке – вышли в коридор. Следом пошла только Гретхен. На её глазах Эйса с Тенью пересекли оранжерею и углубились во мрак Тополиного Леса.

Повисла тишина – такая, какой Гретхен ещё в жизни не слышала. Эйса её покинул.

– Ли, – позвала госпожа Память.

Она пришла к нему в оранжерею. Он по‐прежнему видел её, но уже немного размыто, будто её черты растушевали ластиком. Мальчик догадался, что действие Ритуала потихоньку рассеивается.

– Договор уничтожен, – сказала она. – Ты это чувствуешь?

Ли сглотнул.

– Н-не… не особо.

– Это временно. Скоро в город прибудет новый господин Смерть и найдёт себе нового помощника. Твой брат и отец теперь свободны. Но ты…

Ли и без слов все понял.

– Знаю. Мама продолжит вам прислуживать. Ничего страшного. Главное, что Договора больше нет.

Живот у Ли болезненно скрутило, перед глазами поплыли пятна. Он схватился за подоконник, чтобы не упасть.

– Ты впитал в себя воспоминания, – сказала госпожа Память. – Знаю. Я их вижу – они теперь живут у тебя в голове. И останутся с тобой навсегда, дитя моё. Ты так никогда от них и не излечишься. Они будут преследовать тебя во сне, отнимать телесную силу. Неужели ты хочешь такой жизни? Жизни, полной немощи и кошмаров?

– Нет, – ответил Ли. – Не хочу, конечно.

Госпожа Память коснулась его руки. В свете лампы от её белой фигуры исходило ослепительное сияние.

– Я могу их забрать, – едва слышно прошептала она. – Могу избавить тебя от горя, которое тебе пришлось испить, и от твоих собственных страшных воспоминаний. От памяти о многолетней разлуке с родным отцом. Всё это мне под силу. И мы снова будем действовать сообща.

Дыхание у Ли перехватило, в голове промелькнула мысль о том, какое же у госпожи Память доброе лицо.

– Можешь подписать контракт заранее, если хочешь, – предложила она умиротворяющим голосом, который всегда успокаивал любую боль. – Я облегчу твои страдания, Леандр. Только согласись стать моим помощником.

В ту минуту Ли показалось, что он стоит совсем один, причём не в оранжерее, а в каком‐то тихом пространстве, лишённом очертаний и стен, и рядом с ним никого, кроме госпожи Память. Её слова успокаивали, и мальчик задумался, а так ли уж плохо ему с ней жилось? Ведь на самом деле всё зло было от Договора, и теперь, когда его наконец уничтожили…

Госпожа Память требовала от него совсем немногого: и дальше закрывать банки с воспоминаниями и подписывать их, а ещё продолжить дело его матери. Дело, которым она всегда занималась. И так до конца его дней.

Бесформенное пространство растворилось, в оранжерею ворвался ноябрьский холод. Ли вновь оказался в оранжерее. Живот снова заболел, но в голове всё заметно прояснилось. Он посмотрел на доброе лицо госпожи Память и сказал:

– Нет, я ни за что не стану вашим помощником. Госпожа Память не стала с ним спорить. Она отняла руку от его плеча и, кажется, разок кивнула, хотя Ли видел её так размыто, что трудно было разобрать, где у неё голова. Она стала быстро исчезать и вскоре превратилась в белое пятно – в облачко, зависшее над полом, а потом… растворилась без следа.

От неё остался лишь голос, который шепнул ему в левое ухо:

– Хорошо, не сегодня. Но, может… позже.

А потом он уловил знакомую, печальную и вместе с тем светлую мелодию, ласковую и тихую.

«Ни сегодня, – подумал Ли, отгоняя от себя эту песню, – ни позже. Вообще никогда».

Он выглянул в окно и посмотрел на лес, на темнеющее небо. По рукам пробежал холодок, и он принялся их растирать, чтобы согреться. Левым ухом Ли, как и всегда, ничего не слышал, но правое уловило новый, непривычный звук. Кто‐то поднимался по ступенькам оранжереи. Он явственно слышал шаги, хотя рядом никого не было.

Но он чувствовал чьё‐то присутствие. А потом увидел пятно – только оно было уже не светлым, а тёмного, землистого цвета. Пятно медленно обрело форму и плоть. Шесть футов роста – или даже чуть больше. Широкие плечи. И лицо. Мужское лицо. Ли сразу его узнал.

– Папа, – прошептал он.

Винс Викери вздрогнул и нахмурился. Смотрел он не на Ли, а поверх его головы.

– Увидь меня, – взмолился Ли. – Пожалуйста. Увидь меня снова.

Винс потёр глаза и снова посмотрел туда, где стоял Ли, – на этот раз прямо ему в глаза.

– Пап! – позвал Ли.

– Ли!

А потом отец крепко сжал его в объятиях.

– Получилось! – крикнула Гретхен откуда‐то из дома. – Получилось! Феликс! Скорее иди сюда!