Один из них — седовласый старичок в черных очках и с удивительно ласковой улыбкой. Он то горбится, то снова выпрямляется. На нем форма с золотыми эполетами. На груди у него сверкает несколько звезд, расположенных в форме созвездия Кассиопеи. На голове офицерская морская фуражка с надписью «Адмирал Суреханд». Бородка у адмирала раздвоенная.
Второй человек — прямая противоположность первому. Набрякшее, красное лицо, грубое, как у мясника, не оставляет сомнений в примитивности и жесткости характера. Одет он в безукоризненный темный костюм. На пальцах, на манишке и в манжетах сверкают искорки бриллиантов. В левый глаз под косой плоскостью лба насильно втиснут монокль, который должен придать грубым чертам аристократический лоск.
— Сколько? — спросил добрый старичок татуированного матроса.
— Сорок пять из девяноста, — почтительно доложил матрос, — из них пятнадцать женщин. Остальные уже в печи…
— Паршивый материал! — сплюнул человек в монокле, — всех — в ад.
— Слишком торопитесь, милорд! — возразил старичок, — мы что-нибудь да найдем среди них.
Он подошел к бывшему миллионеру и похлопал его по заросшей рыжей щетиной груди.
— Взгляните-ка, милорд, на этот экземпляр. Рыжие многое могут выдержать и живут до глубокой старости. Он будет хорошим рудокопом!
— Добро, адмирал, — ответил милорд, — в шахту его.
Матрос что-то отметил в своем блокноте, и два негодяя отвели рыжего в другой конец зала.
— Одного нужно отправить на склад, — вспомнил милорд и подошел к парикмахеру, который дрожал как басовая струна. Он как бы ненароком щелкнул его по носу и сухо сказал:
— 567-й этаж!
Матрос записал это, и парикмахер очутился в противоположном углу.
Затем адмирал обратил внимание на влюбленного, в отчаянии протягивающего руки к железным дверям в стене, которые хранили тяжкое молчание.
— Сэру Марко нужен молодой раб, — сказал он так, словно старался его утешить, — вам повезло…
— 733! — бросил милорд и двинулся дальше.
— На улице Эсмеральды Крановой требуется дворник, — продолжал бормотать бойкий старичок, подбегая то к одному, то к другому. Наконец он остановился перед бывшим монархом.
— Ты удержишь метлу? — сочувственно спросил он.
Пухлый экс-король, не зная, что ответить, оскорбленно завертел головой.
— Это король Арамис Двенадцатый, — заметил матрос, взглянув в свой блокнот.
— Который? — переспросил милорд, словно он не расслышал, который час. Затем неожиданно со злостью вскричал: — В ад его!
— На небо, на небо, — горячо убеждал старичок. — Мы сжигаем лишь тряпье, а из костей делаем пудру для вест-вестерских красоток. А души улетают на звезды, ха-ха-ха, — он так смеялся, что у него запотели его черные очки. А когда он их снял, то под ними оказались два ядовито-зеленых глаза, необычайно злых и жестоких. Зловещий блеск этих глаз сразу же сорвал маску доброты с его морщин.
— Ну хватит! — распорядился милорд, — все остальное брак. Мусор! Немедленно всех сожгите!
— А как же дворник? — воскликнул адмирал и вновь нацепил очки. В глаза ему бросился напудренный юноша. Его лицо дико исказилось от страха и рыданий, застрявших у него в горле. Матрос записал номер этажа и отвел молодого человека к противоположной группе.
— А теперь — девочек! — похотливо проговорил старичок и поправил на груди отклеившуюся звезду. Милорд, входя в соседнюю комнату, вытащил манжеты, чтобы были заметнее бриллиантовые запонки. Брок вошел вместе с ним.
Там на земле сплетался и расплетался клубок женских тел, которых несколько минут назад Брок видел идущими в колонне. Любовницы и подруги, провожавшие, провожаемые, гордые одинокие путницы, влекомые своей мечтой. Кляпов у них не было.
«Сначала — принцесса!» — мелькнуло в голове Брока, когда он подошел к толпе плачущих женщин. Но ее среди них не было. Она стояла поодаль, прижав ладони к стене, гордая, вся в черном, ожидая своей участи без единой слезинки в глазах.
О, как ему хотелось расправиться на месте с этими двумя мерзавцами и освободить обманутых переселенцев! Но внутренний голос, шестое чувство говорило ему, что надо выждать и отложить свою месть до того сладостного момента, когда можно будет рассчитаться разом со всеми. Он бесшумно приблизился к принцессе, наклонился к ней и, не коснувшись ее, прошептал:
— Не бойтесь! Я с вами.
Когда она повернула к нему удивленное лицо и губы ее зашевелились, силясь задать вопрос, Брок поспешил предупредить ее:
— Тише, тише, ни о чем не спрашивайте! Не шевелитесь! Они не должны ничего знать! Я все время рядом с вами. Но вы меня не ищите!
Он коснулся ее левой рукой и прошептал:
— Это я! — Это будет означать, что я рядом. Вы не возражаете?
— Нет! — кивнула принцесса и едва заметно улыбнулась одними губами, в то время как с лица ее еще не исчезли следы изумления.
А между тем старый обманщик с лживой маской добряка старался ласковыми словами остановить поток слез, рыданий, проклятий, низвергавшихся на него.
