— Не дьявол и не бог, пришел человек, чтобы встретиться с негодяем, развратником и тысячекратным убийцей! Весь Мюллер-дом — это сплошной обман, сплошное мошенничество!
Выстрел!
Пуля свистнула над ухом Брока, словно бесстыжий уличный босяк.
Еще выстрел!
А теперь под носом, чтобы понюхал, чем пахнет. Вторая пуля ударила в ковер рядом с первой.
Внимание! Стреляют сверху!
Мишенью для того, кто находится наверху, является голос Брока. Да, вон из того окошка высунулась рука с браунингом!
Может быть, там Орсаг, который видит его своими линзами на висках?..
Снова выстрел. Пуля попала в ковер между отверстиями от двух предыдущих.
Четвертого выстрела Брок ждать не стал. Он бросился к выходу, запруженному охваченной паникой толпой. Брок прыгнул на месиво тел и по спинам и головам пробрался через ущелье портала, съехал вниз по лестнице и первым выбежал на улицу.
Как странно! Это опять была улица Анны Димер, та улица, в конце которой стояла биржа на стеклянных колоннах. Брок помнил, как из зала биржи он по черному ходу проник в святилище Мюллера. Но он не мог понять, какая между ними существует взаимосвязь. А теперь вместо биржи в конце улицы возвышался храм со сверкающей надписью:
Богу Мюллеру!
Это была загадка, решение которой Брок пока отложил, потому что его волновал другой, более важный вопрос, занимавший все его мысли: что с принцессой, которую он так легкомысленно оставил на вилле «Тамара?» Не грозит ли ей опасность?
Когда Брок прибежал к вилле, в которой он оставил принцессу, и стал вглядываться через прозрачные стены в комнаты, то он обнаружил, что все они изнутри занавешены шелковыми шторами, опускающимися с золотых держателей до пола. Из одной комнаты с лазурно-голубыми занавесками доносились два голоса — мужской и женский. Сквозь узкую щелку между занавесками Брок увидел сидящую принцессу и напротив нее на турецком диване — мужчину.
Подобраться к этой комнате, неслышно приоткрыть стеклянную дверь, проскользнуть в нее сквозь ресницы портьеры прямо на глазах незнакомца — все это Броку благодаря его невидимости удалось сделать быстрее и более ловко, чем он сам ожидал. Брок очутился в будуаре.
Лицо, которое он увидел на синем фоне занавески, было удивительным. Своей формой и пропорциями оно отличалось от всех когда-либо виденных им человеческих лиц. Появиться на свет оно могло разве что на какой-нибудь иной планете. Само по себе оно, может, и было прекрасным, как прекрасна голова лошади, но в соседстве с настоящим человеческим лицом повергало в изумление.
Это лицо было очень узким и вытянутым. В профиль нос представлял собой великолепную дугу наподобие клюва попугая. Глубоко посаженные глаза переливались желтым, зеленым, коричневым и синим цветами, словно обладали способностью по желанию менять окраску. От носа тянулась очень длинная гладкая верхняя губа. Два седых клинышка элегантно подстриженной бородки были явно приклеены. Этот человек по крайней мере на две головы возвышался над принцессой, ноги его были длинными и топкими. Одежда на незнакомце — из белого шелка, как у игрока в теннис.
— Все зависит от вас, — говорил он, — ведь обо всем можно забыть. Ваш побег, принцесса, был смешон, но он вызвал у Великого Мюллера чувство уважения к вам…
— А как он узнал о моем побеге?
Принц Ашорген сочувственно усмехнулся:
— Разве он не всеведущ? Неужели вы всерьез думаете, что ускользнете от его всевидящего ока? Он наблюдал за вашим побегом, следил за каждым вашим шагом точно так же, как и сейчас наблюдает за нами со своего неба…
Ашорген с лицемерным подобострастием указал на потолок, где было вставлено круглое стеклянное окно.
— Это и есть его око? — ужаснулась принцесса.
— Ну, конечно! На всех этажах, во всех комнатах он смотрит на свой народ днем и ночью…
— Но ведь и в моей спальне есть такое же зеркальце на потолке, — вскричала принцесса, — о бесстыдство!
— Но разве бог может быть бесстыдным, ведь он же всевидящ. Конечно, он смотрел и в вашу спальню, так же как и во все спальни, имеющиеся в Мюллер-доме! Поэтому вы и не должны его стесняться, ибо он знает вас так же хорошо, как если бы был вашим мужем, хотя он и ни разу еще вас не касался. Но теперь ему захотелось это сделать. Вы возбудили его желание! Пойдемте! Я поведу вас к нему!
— Никогда, — воскликнула принцесса. Она в смятении оглянулась вокруг, словно ища спасения.
— Вы горды, — сказал Ашорген, и его глаза потемнели. — Таких женщин в Мюллер-доме немного! А Мюллеру нужны именно такие! Вам больше не придется танцевать! Он предлагает вам абсолютную свободу передвижения по всем этажам! Вы испытаете блаженство в райских уголках Гедонии, если пообещаете ему одну-единственную ночь!
— Лучше смерть, — мрачно ответила принцесса.
