Он боялся признаться окружающим, что впервые в жизни потерпел крупное фиаско. И не от гиганта предприятия, а от женщины, которая украла его сердце за одну ночь. Виктор откинулся на подушки, нежно целуя Еву в изгиб шеи. Все было неверно, начиная от вторичных ухаживаний за женой и заканчивая романом на стороне. Жизнь вообще странная вещь. Он уже поступил так, как считал нужным, — и что получил? После Дианы жизнь стала выжженным полем — жалкое существование. Виктор не хотел, чтобы поведение Дианы сошло ей с рук, она должна понять, что даже в мыслях он не потерпит измены. А она восприняла это как диктат. Что за ненормальные существа женщины?
***
Расхаживая взад-вперед по простой гостиной, где только недавно успели сделать ремонт, Мария поглядывала в окно. Кэтлин уехала более пяти часов назад. Обычно ее свекровь не покидала дом на длительный срок. Она стала казаться Марии другой, в ней появилась какая-то мечтательность и веселость, те черты характера, что невестка не подмечала до этого.
— О, Кэтлин! — воскликнула Мария, когда пришла свекровь.
— В чем дело Мария? С каких пор ты стала цербером? — Мария удивлено вздернула бровь, не понимая, почему в голосе Кэтлин скользит недовольство, словно она, как маленький ребенок, задает глупый вопрос с очевидным ответом.
Мария села за рояль и стала наигрывать понемногу из Дебюсси. Прошло очень много времени, когда пришел муж, и они все вместе сели ужинать. Мария делала вид, что не замечает косых взглядов Кэтлин, продолжая вести расспрос о делах экономики.
— У меня есть новость, — неожиданно произнесла Кэтлин. — Я выхожу замуж...
— Ты?! — выражение лица у Вильяма было такое, будто бы он увидел приведение.
— А почему бы и нет? — Кэтлин поджала губы.
В свои годы она была прекрасна: воздушные темные локоны, почти не тронутые сединой; мягкий узор морщин на лице, которого обычные женщины боятся и скрывают как могут; голубые, с годами выцветшие глаза радостно сияют. «Да почему не она?», — подумала Мария. У нее есть все данные для этого.
— Я не могу быть всю жизнь одна. После смерти твоего отца прошлого уже много лет, я достаточно долго носила траур. Я посвятила тебе и твоим сестрам всю свою жизнь, почему сейчас я не могу быть свободной?
— Мам, наверняка это какой-нибудь альфонс, — высказался Вильям, прекращая есть овощное рагу.
— Это герцог Леннокс, — Мария вздрогнула, даже Кевин с Джастином напряглись.
Они все хорошо знали Рамсея и не предполагали, что он и Кэтлин — давние знакомые — решатся пожениться. Тем более что, похоже, Рамсей собирался хранить верность только одной женщине, своей покойной жене, безупречной Джорджине.
— Скажи, что это шутка, — просил подтвердить предположение лорд Трейндж.
— Нет, это правда. Мы с Рамсеем знаем друг друга вечность. Я не хочу доживать свои дни одна. И нам все равно, что вы все думаете, — Мария легко улыбнулась: поступок настоящей сильной женщины.
Конечно, их будут осуждать, не понимать, как можно сходиться в таком возрасте. Они оба немолоды, давно есть внуки, дети самостоятельны, пора думать о покое, а не о браке.
Мария убедила мужа, что в этом нет ничего чудного и страшного, что его мать обязана быть счастливой хоть капельку. Она много лет одна, одна с того дня, как умер ее муж-дипломат. Кэтлин только и могла думать о воспитании детей, навсегда забыв, что она женщина. А женщина не может без любви, она начинает медленно увядать без мужской ласки и заботы. Рамсей — тот мужчина, который будет носить ее на руках, любить и боготворить. Может, и вправду у них что-то получится?
Это было в последний день солнечного лета, а что преподнесет золотая, багровая, бронзовая осень? Счастье или новую боль? Безразличие или радость? Осень витала в воздухе. Сейчас осталось впитывать тепло лета, наполняться его свежим дыханием, наслаждаться последними сладостными мгновениями.
***
Было больно вспоминать этот вечер.Внутри все клокотало от гнева, и сердце ныло от разочарования. Те, в кого он всегда веровал, расстроили его несколькими фразами. Он не ожидал этого от своих дочерей, он вложил в них всю душу, а они, эгоистки, не могли принять его решение, посчитав его выжившим из ума стариком, предателем идеального образа их матери. Джорджину никто не мог заменить, да и не был способен. Рамсей устал от одиночества, устал делиться своими познаниями, достижениями, горестями и радостями со своими учениками, бывшими или нынешними. Он прибывал в этом состоянии уже восемнадцать лет, столько воды утекло...
Поменялись ценности, мораль, прошла мировая война, девочки одна за другой повыходили замуж, родили ему внуков. Он слишком долго пребывал в состоянии скорби. А Кэтлин смогла воскресить в его душе старые чувства, с Кэтлин он почувствовал себя тем молодым Рамсеем, готовым на все, лишь бы его вторая половинка была счастлива. Столько лет он потратил, только чтобы подарить достойное будущее дочерям, а они отплатили непониманием.
