Рамсей умер... Умер Рамсей... Виктор сел в кресло. Его учитель, его тесть ушел в иной мир. За эти двадцать шесть лет он стал ему всем. Именно Рамсей заметил его, выделил среди прочих студентов и впоследствии стал для него всем. Боже, что же он скажет Диане? Она обвинит его во всех смертных грехах. Ведь именно он настоял, чтобы они уехали из Лондона, именно он уверял ее, что так будет лучше всем. Но и не сказать он не имеет права.
— Виктор, — Диана, цокая каблучками, вошла в гостиную. — Что с тобой?
— Рамсей умер, — он так редко показывал ей, что у него на душе. Лишь в редкие минуты ей удавалось застать его врасплох и каким-то чудом спасти от эмоциональной бездны.
— Папа, — прошептала она.
— Мне очень жаль, Диана. Я...
— Ничего ты не понимаешь! — вспылила она. — Это ты во всем виноват! Я даже не смогла похоронить отца!
— Как будто ты одна что-то потеряла! — крикнул он. — Я потерял отца и учителя второй раз!
— Не делай из себя мученика! — он подскочил к ней.
— Я делаю?! Я думал о своей семье прежде всего! Ты знаешь, что твориться в Лондоне, что пятьдесят семь дней его бомбили?! — он замолчал.
— Плевать! Эгоист! — она замахнулась, собираясь дать пощечину, но мужчина схватил ее за запястье.
— Думай, что хочешь, дорогая. Я опять все спущу на тормозах! — она слышала, как его сердце бешено бьется.
— Тогда в этот раз мы разведемся, — прошептала она. — О Виктор, — река хлынула, шлюзы открылись, слезы горячим потоком побежали по щекам. — Виктор, — она прильнула, он обнял ее, нежно гладя по волосам. — Виктор...
— Ничего, ничего. Это должно было случиться когда-нибудь, — они долго стояли прижавшись друг к другу, утешая, даря надежду на лучшую жизнь.
***
Весна — осень 1941.
Письма с Ближнего Востока приходили редко, Мария порой боялась их читать, смотреть на стопку почты, приходившей и из Аргентины, и с других концов страны; найти среди них похоронку из Египта. На Ближнем Востоке немцы стремились взять под опеку нефтеносные армии, подчинив Францию, Гитлер получил ее протектораты, если он завоюет Англию, следующим станет Иран, а потом... страшно подумать, что случится потом. Всю весну Югославия дралась за свою свободу, уже пол-Европы лежало у ног немцев, а у Британии уже почти не было сил держаться и бороться.
Письма из Аргентины почти перестали приходить, в море разворачивались жестокие бои. Германия еще мечтала, отрезав все морские пути Англии, сломить ту окончательно, с другой стороны Япония ломилась в англо-французские колонии, подчиняя одну за одной, оставляя за собой выжженное поле. Мир дрожал и готов был рухнуть под натиском темных сил. 22 июня рано утром Германия напала на СССР. Вильям приносил дурные вести: то там, то тут противники Гитлера нанесли поражения. Десятилетие началось печально.
— Мама, нам нужно поговорить, — начал Джастин, восемнадцатилетний высокий статный юноша, похожий на свою мать, в отличие от Кевина. Мария замерла, убирая руки от лица, смотря на него с невозмутимым спокойствием.
— Что-то произошло? — Мария, скрывая настороженность в голосе, дрожала, боясь то, что он скажет.
— Я хочу к Кевину, на войну, — Мария изобразила жалкую улыбку, чувствуя, как в ней поднимается гнев, что она готова задушить его за такое.
— Ты не понимаешь...
— Боже мой, все я понимаю, — Джастин вынул из внутреннего кармана кожаной куртки какую-то бумагу. — Отец помог: меня направляют в часть Кевина.
— Это — сумасшествие, — возразила Мария.
— Нет, мама, это — мое решение. Мир дрожит, но его еще можно спасти, — он подошел к ней, обнимая за плечи. Он был выше ростом, поэтому голова Марии легла на широкую грудь ее сына, тот погладил ее скованные плечики, утешая и подбадривая. — Ну, прости меня. Если мы умрем, ты можешь нами гордиться.
Он уехал через две недели в Египет, к брату. Прошлым летом итальянские войска решили завоевать Судан и Кению и отобрать у Англии Сомали. Кевин Трейндж оказался в гуще событий вместе с эфиопским партизанами. Итальянцы бежали, как последние трусы, бросая технику. К этому лету Восточная Африка была свободна, это, конечно, победа, но и она меркла на фоне поражений. Тяжелее всех дело обстояло в Египте и соседних французских владениях.
Осенью прошлого года Кевина перевили в Египет, он участвовал в боях против наступавших итальянцев, защищая границы британских владений. Декабрь 1940 и февраль 1941 стали самыми страшными месяцами в жизни Кевина, его товарищи умирали, он видел смерть каждый день, и это причиняло неимоверную боль. Огромная армия «Нил» смогла очистить Египет, Муссолини испугался и попросил помощи у своего «друга». До Кевина Трейнджа доходили печальные новости: армия Роммеля выбила англичан из Ливии в марте 1941. Летом враги опять стояли у границ Египта.
