Так, однажды в конце мая после благотворительного бала, на котором не отходил от спутницы ни на шаг, Марк повез Нэлл к себе. Элеонора была в восхитительном синем платье с пышной юбкой и смелым лифом, подчеркивающим все достоинства фигуру и оттеняющим рыжину волос, замысловато уложенных. Марк не позволял ей помногу разговаривать с мужчинами, за это она пила больше шампанского, хотя знала, к чему это могло привести, но ей главное было доказать: не такая уж она и святая, какой он хочет показать ее всем, да и он ей никто, чтоб смел указывать. Когда вечер окончился, Марк вывел ее в холл, помог надеть пальто, вывел на улицу и, не спрашивая, посадил в свою новенькую машину, красивый «Кадиллак».
Во время пути Элеонора думала, что у них личные дела и что Сперсер хочет поговорить с ней немедленно и без посторонних глаз.
Он провел ее в свою огромную квартиру, она посмотрела в его глаза и сдалась. Ноги подкосились, когда он опалил ее дыханием. Его мягкий рот накрыл ее губы, накрашенные розовой помадой, Марк прижал ее к стене, нетерпеливо сжимая талию, быстро проникая ладонями под пышную юбку. Нэлл тяжело задышала, надо бы прекратить, но, вместо этого, женщина позволяла Марку шарить руками по своим ножкам. Он расстегнул платье, и то упало на пол синим озером. Марк подхватил ее на руки, неся через огромную гостиную в скромную спальню. Он усадил ее на кровать, наблюдая, как меняется лицо с каждой скинутой вещью. Как она и думала, он многогранен — не то, что Онор, — вот почему все женщины без ума от него, вот почему они все хотели прыгнуть к нему в постель, не заботясь, что завтра будут не нужны.
Марк был нежен и терпелив. Никогда до этого она не ощущала такой полноты чувств. Его губы и пальцы нетерпеливо скользили по ее коже, и она забывалась рядом в сладкой истоме. Она качалась на волнах, качалась, словно в легкий шторм. Мужчина целовал ее лицо, шепча ее имя, выдыхая его, как заклинание. Элеонора таяла, как снег, таяла и терялась, забывалась и возносилась. И тут она осознала, все эти месяцы она хотела его. Она стала жертвой его чар, не смогла противостоять, не смогла отказать. Марк уткнулся носом в ее грудь, его жаркое дыхания бросало в лихорадку. Так хорошо ей еще не было никогда, он исцелил ее, заставил проснуться от спячки, вынырнуть из дурмана собственного негатива, перестать винить себя и сказать, что это Онор и Эдит исковеркали ей жизнь. Она вздрогнула, почувствовав, как его желание вновь проснулось. Марк лег на спину, сажая женщину на себя, стал наматывать ее длинные волосы на запястье, склоняя, чтобы ее обнаженная грудь касалась его, чтобы вдыхать ее духи, видеть ее голубые глаза, в которых отражалась ночь. Она не будет избегать последствий: если забеременеет, то так тому и быть.
Ему почти сорок, почему он до сих пор не женат? Может, он не тот, кто любит, или ждет любовь всей своей жизни? Где приличие? Где любовь? Хотя уже было все равно, она стала очередной любовницей. Новой игрушкой. Еще одним открытием. Следующим номером в списке побед. Она положила голову к нему на грудь, закрыв глаза, чувствуя, как ее сморил сон. Марк аккуратно положил ее рядом с собой, она крепко прижалась к нему, будто нуждалась.
Он провел по ее рыжим локонам, белому плечу. Как же она красива, подумал он. Марк так устал от одиночества, пустых связей — и вот в его жизнь ворвалась Элеонора, фея, которая твердила, что от прежней девчонки ничего не осталось. Но, что бы она ни говорила, никто не смог сломить ее дух, она была все той же, просто она не знала об этом. Не знала, что восхищала его каждый день, не знала, что все два месяца их повторного знакомства он не посмотрел ни на кого другого. Он влюбился и боялся, что его отвергнут. Теперь Нэлли всех будет мерить по бывшему мужу.
Элеонора проснулась с первыми лучами, рядом спал Марк, прижимая ее к себе; его рука по-хозяйски лежала на ее бедре. Он пошевельнулся, притягивая к себе, в этом жесте Элеонора нашла что-то совсем интимное и поцеловала его в грудь, рисуя колечки на светлых волосах. Марк во сне прижал ее руку к губам. И тут она поняла, что он не спал.
— Нэлл, — прошептал он, вбирая аромат ее тела. — Прошу, будь со мной, я так одинок...
— А как же твои девчонки? — она погладила его светлые волосы. — Ты же сам говорил, что они нужны тебе.
— Они не понимают меня, как ты. Переезжай ко мне, прошу тебя, — он умолял ее, а она не могла сопротивляться.
— Ты рехнулся, — ответила она, резко садясь в постели, отодвигаясь от него. —Это была восхитительная ночь, спасибо, что доказал мою сексуальность, но...
— Ты дурочка, — он приблизился к ней, обвивая руками талию, касаясь губами поясницы. — Я не он. Я не твой муж.
— Все вы так говорите, — отрезала Элеонора.
