Элеонора решилась съездить с Марком в Дюсаллье проведать дочь. Всю дорогу туда она нервно тряслась, Марк утешал, говорил, что все пройдет гладко, что он защитит ее от нападок Эдит. Но все с самого начала пошло наперекосяк. По дороге к вокзалу Нэлл сломала каблук, и они поехали покупать новые туфли, потом всю дорогу у нее болела голова, и раздражало ее все, особенно беготня Марка. Затем, когда они ехали по пыльной дороге из Гавра в Дюсаллье, заглох мотор, и Марк под палящим солнцем чинил машину. Дом встретил гробовым молчанием, Эдит даже не удосужилась выйти и поздороваться. Они тихо прошли в гостиную, к ним выбежала рыжеволосая девочка, тесно прижимаясь к гувернантке.
— Виктория, я твоя мама, — сказала Элеонора по-английски, девочка показала, что у нее нет матери, даже не стала ничего говорить, а ведь прошло чуть больше года с тех пор, как Элеонора покинула Францию.
— Зачем ты приехала сюда? — из темноты вышла Эдит, она все так же была красива, только за красотой скрывалась гнилая душа.
— Я приехала проведать мою дочь! — смело произнесла Элеонора. Марк тоже вышел на свет.
— Еще и мужика посмела сюда привезти! — Нэлли прогнулась под ее тяжелым взглядом.
— Не смейте оскорблять Элеонору, — от ледяного тона Марка всем стало не по себе. — Ваш сын — последняя мразь!
— О, вы-то святой, месье...
— Спенсер, — подсказал Марк. — Отдайте нам Викторию.
— Захотели? Не получится, потому что она подписала договор с моим сыном, после ее второго замужества опека над детьми переходит мне! — Нэлли отчаянно хотелось выйти на улицу и уехать отсюда навсегда, чтобы не видеть больше Эдит и это мерзкое место. Будь проклят Онор! Будь прокляты его виноградники! Она не стала отвечать, просто взяла и вышла на террасу, чтобы вдохнуть свежего воздуха; прежний кошмар вновь вполз в ее жизнь, тот кошмар, из-за которого она чуть не сошла с ума. Не обязательно вести под венец Марка, семья поможет ей воспитать ребенка, а Виктория для нее навсегда потеряна, она потеряла ее в тот день, когда сказала Онору короткое слово «да». И она уже сомневалась, сможет ли Марк стать ее лекарством, несмотря на его защиту и любовь. Ее жизнь уже никогда не будет беззаботной и счастливой, не лететь ей бабочкой над полями, лишь только падать вниз по лестнице.
***
Увидев его, она замерла. Флер не видела Ришара Полански с той самой ночи, когда она ругалась с ним в маленьком кабинете, теряясь от его страстного напора страсти и грубости. Он нисколько не изменился: все тот же привлекательный ловелас, все такой обаятельный и сексуальный, по-прежнему рисующий обнаженную натуру, но уже не так беден. Пока Флер наслаждалась первым счастьем с Робертом, пока рожала ему дочерей, Ришар стал именитым художником, все хотели заполучить его картины, чтобы именно у них он выставлялся, соглашаясь на его условия. И, самое главное, Ришар так и не женился, наверное, все так же спал с каждой своей натурщицей. Он разговаривал о чем-то с Джулией, та, видно было, напряжена и насторожена, что-то торопливо объясняла ему. Флер услышала обрывок их разговора.
— Она замужем, — отрезала Джулия.
— Она не могла подождать меня пять лет, я богат, я знаменит! Но выставка будет здесь, так решил мой агент, — Джулия недовольно посмотрела не него и ушла.
Ришар стоял отчуждено, смотря на зал, когда Флер подошла, все внутри у нее дрожало при воспоминании о его крепких объятиях и пленительных поцелуях. Мужчина улыбнулся своей прекрасной улыбкой, и Флер расслабилась.
— Ты похорошела, — прошептал он. Из девчонки-студентки с большими глазами она превратилась в элегантную даму. — Здравствуй, Флер.
— А ты постарел, — тоже тихо, вместо приветствия.
— Ты счастлива? — она не стала отвечать: не все было хорошо в ее браке. Они ругались с Робертом постоянно, она закрывалась в спальне, чтобы не видеть мужа, а он уходил играть в карты, между этим занимаясь любовью с дешевыми, низкопробными актрисами. — Значит, нет... Приходи ко мне, я живу на Кенсигтон-черч.
— Зачем? — робко спросила.
— Я не забыл тебя, до сих пор люблю. Я ничего не забыл, — еле дыша сказал Ришар.
— Я тоже, — с придыханием ответила Флер.
Через три дня она пришла, не понимая, зачем делает это. Со дней их совместной работы прошло столько лет, что, казалось, это было лишь однажды и давно. В его огромной квартире она увидела свои обнаженные портреты, он все еще хранил их... Как трогательно! Они не говорили ничего друг другу и сразу бросились в объятья, вспоминая все, что было между ними.
