Полночь. Всем было весело, и все радовались. Здесь жизнь била ключом, и молодые люди отрывались. Грэг ревновал, хотя уже все умерло. Любовь ушла. Она не с ним. Он сломал все цветы, вырвал ее из сердца. Как она могла? Если бы не она, то все было бы хорошо, они были бы счастливы, но судьба не хотела этого, и они стали одинокими. Но жизнь не кончилась, и он собирался с мыслями и думал, что ей сказать. Он посмотрел на небо, завтра начнется новая жизнь уже без нее, он сможет вздохнуть свободно, но боль, она останется, первая любовь не забывается. Разве можно забыть первый поцелуй и первую ночь? Он кинул взгляд на Бетти. Она его боль, она его беда, и как он мог впустить ее в свою жизнь? Гости начались расходиться, и Бетти собралась тоже уходить, она уже надевала плащ, как Грэг схватил ее за руку.
— А тебя прошу остаться! — в его голосе скользило презрение и ненависть.
Бетти поняла: сейчас все и закончиться. Он смерил ее тяжелым взглядом и, пройдя в зал, выпил залпом бокал виски. Ну вот и все, пара слов — и конец их любви, осталось избавиться от бремени. Она проследовала за ним в спальню, он встал напротив окна, а Бетти села на кровать.
— Так больше не может продолжаться! — начал он.
— Я согласна, моя встреча с тобой — моя первая ошибка.
— Ты сожалеешь? — он поглядел с испугом.
— Да, сожалею. О том, что из-за тебя не видела ничего вокруг.
— Но почему?
— Ты заставил меня поверить в любовь, в страсть, но этого ничего не было. Ты не любил меня, всех остальных, только не меня! Скажи, сколько их было? — он молчал. Бетти встала и подошла. — Думаешь, мне не больно? — продолжала она. — Именно ты так захотел, чтобы мы расстались, а я лишь соглашаюсь действительностью. А что мне остается?
— Что у тебя с ним? — Бетти помотала головой, словно не поняла, о чем ее спрашивает. — С Крисом? Что у тебя с ним? — он встряхнул ее за плечи.
— Ничего, — он сжал ее плечи и отбросил руки в сторону.
— Лжешь, ты все время лжешь, дрянь, — волна гнева захлестнула его. Еще минута и он бы ударил ее, но сдержал себя.
— Я тоже много чего поняла, поэтому и держала тебя на расстоянии. Я знала о твоей измене. Ты знал, почему я рассталась с Фредди, знал причину, знал, как я любила его и как страдала. Я ненавижу тебя, ненавижу, ты сломал всю мою жизнь, ты уничтожил все хорошее во мне! — вопила Бетти.
— Скажи мне, почему все так плохо? — тихо спросил Грэг.
— Мы встретились слишком рано, — прошептала она. — Ты согласишься на мою дружбу и партнерство или все потеряешь!
— Я соглашусь только ради нее, но у нас с тобой больше ничего нет.
— Я ухожу! — она остановилась в дверном проеме, и он, сшибая мебель, ринулся к ней; Бетти охватил страх: он ее сейчас изобьет.
Он настиг ее на лестничной площадке, его сильные руки обвили ее талию, и горячие губы впились в нее. Мужчина бросил ее на кровать, огонь в камине кидал золотые блики на их тела, но в спальне было холодно, и страсть их грела. Он целовал ее, как в последний раз. Сейчас она принадлежала ему, она была его и больше ничей. Он докажет ей, что она всегда будет его женщиной. Бетти выдохнула его имя, все-таки одна тайна у нее осталась, но ему незачем знать об этом.
Как холодна была эта ночь! Они упивались страстью, своими телами, но любили ли они? Грэг понял, еще ничего не умерло, а Бетти осознала, что чувство к Крису было наваждением, шагом к отчаянию. Они молчали. В их сердцах всколыхнулось море чувств. Бетти лежала у него на груди, она слушала, как стучит его сердце, как он дышит. Она подняла голову, чтобы посмотреть в его глаза, но он их закрыл. Грэг не хотел показывать ей свои чувства. Он попытался посмотреть в ее глаза, но она спрятала эти глаза цвета весенней травы, с отблеском тайны. Она не хотела, чтобы он знал ее мысли, потому что уже ничего нельзя было вернуть назад. Молчание убивало. Бетти встала и нарушила тишину, он смотрел, как она одевается, размазывает тушь по мокрым щекам.
Ему было все равно, что будет завтра, главное — утопить горе в бокале вина, забыться и уснуть, чтобы не чувствовать боль, не думать ни о чем. Сердце разбито, его уже не склеить...
***
Она вернулась из Штатов окрыленная, Берти, друг Элеоноры, помог издать статью, какую она хотела, и Нелли получила место критика в британском журнале. Она, переступив порог своего дома, просто не могла поверить, что за две недели ее жизнь круто изменилась. Все завертелось, жизнь потекла быстро-быстро, как стремительная река. Мери-Джейн зашвырнула сумку в дальний угол и тихо прошла в кабинет-студию Антонио. Он, свершившись, спал на диване, на мольберте стояла почти завершенная картина — красивая девушка в испанском платье, смотрящая на розу.
М-Джейн совсем не ревновала его к натурщицам, она знала, что он, в отличие от Ришара Полански, не нуждается в плотском познании. Она подошла к нему, проводя рукой по темным волосам. Мери-Джейн не стала мешать и вышла. Ее не было дома три недели, в первый раз она ездила в ноябре на семь дней, в этот раз почти сразу же после Рождества — в Нью-Йорк. Антонио не был против, ведь он и сам часто уезжал на континент.
