В приемной, как всегда, многолюдно, как всегда, толпились больные, врачи, практиканты, посетители. Гарри, налив себе кофе, посмотрел на часы на руке. Было ранее утро. Энди прошла мимо с плеядой новичков, раздавая им обязанности, когда он приметил молодую особу, что стояла в стороне, выписывала назначения и явно никого не замечала. Это была смуглая блондинка, невысокая, хрупкая. Он не видел ее никогда до этого здесь, интересно, из какого она отделения?
— Дара, — обратился он к старшей медсестре. — Кто эта блондинка?
— Это доктор Паркинсон, из педиатрии, неделю уже работает здесь. У тебя же правило не заводить романов на работе, — подтрунивала Дара.
— Больно надо, — он часто ее видел, но не решался заговорить.
Они встретились случайно в кладовой. Она брала какие-то лекарства, он тоже. Никого не было там, только они. Гарри решил первым заговорить:
— Как работается?
— Неплохо, — она улыбнулась ему, и он растаял, у нее были необычайно красивые голубые глаза, которые на солнце переливались всеми оттенками голубого.
— Хочешь выпить капучино вместе после работы? — предложил Гарри.
— Мы даже не познакомились, доктор Лейтон, — она засмеялась, читая его бейджик. — Холли Паркинсон.
— Гарри Лейтон, — она удивлено подняла бровь:
— Я согласна, дождись меня только, — и педиатр вышла из кладовой.
Юный Лейтон не мог дождаться вечера, а когда он пришел наконец, то волнение его захлестнуло. И когда такое было с ним в последний раз? Она появилась, и они пошли в ближайший паб. Там за пинтой пива они разговорились, и впервые он ощущал легкость.
— Почему ты решила стать врачом? — она тяжело вздохнула:
— Я так ощущаю себя свободной. Мой отец мечтал, чтобы я возглавила его юридическую фирму. Но я не готова была прожить чужую жизнь, — он видел, как не приятно ей говорить об этом, но она продолжала: — Не готова была прожить жизнь моего брата-близнеца, что умер сразу после рождения. Мать не любила меня, предпочитая, чтобы умерла я, а не он. Когда мне стало восемнадцать, я собрала манатки и ушла, — она замолчала. — А ты, почему ты стал врачом?
— А я не мечтал быть промышленником, как мой дядя или дед, но я восхищаюсь ими, — Гарри улыбнулся, — у нас это семейное. Мой другой дед тоже врач — доктор Фокс. Сколько тебе лет?
— Это неприличный вопрос, — она заливисто засмеялась. — Мне двадцать три. А тебе?
— В июне будет как тебе, — потом они, рассказывая друг другу смешные истории, дошли до ее съемной квартиры. Они распрощались, и Гарри пошел к себе окрыленный. Они почти все свободное время проводили вместе и между ними возникла теплая дружба.
***
Лето 1974.
Она никак не ожидала, что Антонио сделает ей предложение. Его друзья откровенно его не понимали, считая, что молодые люди совсем мало знают друг друга, да и непонятная это будет семья — он в вечных разъездах, а она когда-нибудь ему изменит, в мире рока такое постоянно случается. Но именно неуемная энергия Мери-Джейн и привлекала его.
Помолвку они решили праздновать в модном клубе «Grouchoʼs Club», куда пригласили много гостей. Мери-Джейн просто светилась от счастья, но каждый раз, как она глазами наталкивалась на Бетти со своим миллиардером-извращенцем или на Фредди со своей жадной мышью, с ее лица сползала улыбка. Что они делают? Что они творят? Бетти весь вечер старалась не замечать Фредди и его Мери, она вообще старалась держаться подальше от мужчин, особенно от Криса. В последние недели их отношения стали ее тяготить, она больше не могла морально справляться с той грязью, что поселилась в ее жизни благодаря ему. Она с трудом терпела его пошлые фантазии, властный тон, желание подчинить ее, в такие минуты она страдала, чувствуя, что ее сердце обнажено, понимая, что она все так же, до отчаяния, любит Фредди, и ни один другой мужчина не смог стереть его из ее памяти.
Бетти стояла в стороне ото всех, она еле сдерживала свои эмоции. Два года! Два долгих года без него. Без него она лишь пробовала жить, лишь думала, что живет. Она отвернулась от всех, рядом с ней стояла Мери в безвкусном зеленом платье. Бетти потеребила платок в волосах, тот самый платок, что много лет назад ей подарил Фредди.
Она ощутила на талии знакомые руки, прижимающие ее к крепкому телу. Бетти тяжело вздохнула, его губы прикоснулись к бившийся жилке на шее. Она искала его губы, искала его пальцы, в полумраке она видела его лицо, слышала, как он дышит, как бьется его сердце.
— Фредди, — прошептала она, — он прижал ее к стене, приподнимая вверх узкую юбку.
— Я скучаю по тебе.
— Я тоже, — прошептала она.
— Ох, Бетти, было время, я за эти слова был что угодно отдать, — он отпустил ее, — а сейчас я растерян.
