— Ты ошибаешься, — он оказался рядом с ней, схватив за плечи, она покачала головой, закрыв глаза. — Я любил тебя, — она сглотнула, он поцеловал ее в шею, в нос ударил знакомый аромат духов, некогда сводивший его с ума. Губы скользнули вверх по шее, впиваясь в рот. — Вот именно такой я тебя помню, острой на язык, — он продолжал ее целовать, лишая возможности дышать. Мери-Джейн скрепила пальцы на его затылке, притягивая его крепко-крепко к себе.
— Я люблю тебя, — прошептала она.
— М-Джейн... — он оторвался от нее.
— Я уже простила, — прошептала она. — Будь со мной...
— Да, — услышала она, — моя дорогая, я очень люблю тебя, я все потерял вместе с тобой, все.
***
Сентябрь 1987.
Свет заливал комнату, он бил в глаза, нарушая спокойный сон. Женщина приподнялась на локте, но Антонио тут же притянул ее обратно. Он нуждался в ней, она должна была вновь заполнить его пустоту, наполнить его бренную жизнь смыслом. Он вдохнул аромат ее тела, их страсти, осознавая в сотый раз, каким же он был дураком на самом деле. Два месяца он находился рядом с ней, только рядом с ним она зацвела, словно ей нужен был этот глоток жизни.
Все эти годы он обманывал себя, думая, что не любит Мери-Джейн, что она не нужна ему, но стоило ему вдохнуть ее, он пропал, как и всегда. Что же она творила с ним? Почему он капитулировал? И теперь ему придется всю жизнь просить у нее прощение за то, что как последний идиот пошел на поводу у Ребекки.
Мери-Джейн прижалась к нему, целуя в грудь. В тот день она не смогла поверить своему счастью, не смогла осознать, что ей дало небо. Судьба сама вернула ей его, стоило сказать, что с ней он потерял вдохновение. Антонио бросил все ради нее. Он вновь стал рисовать, конечно же, ее, снова стал писать обнаженную натуру, у него открылось другое дыханье.
Мери-Джейн вернула ему прежнюю жизни, ту, что он разрушил, ту, что он оставил так легко, в один миг. Два месяца ей казалось, вот скоро она проснется и все окажется сладким сном, все это будет всего лишь ее фантазией. Но дни проходили, а он был рядом. Она прищурила глаза, солнце продолжало слепить. Антонио отвел ее волосы со спины, лаская тонкую линию позвоночника. М-Джейн подняла на него глаза, он улыбнулся, приложив палец к ее губам:
— После моей свободы мы поженимся.
— Я не хочу торжеств, — ответила она.
— Все будет так, как ты захочешь, — Антонио аккуратно положил ее на подушку, вставая с постели.
— Теперь ты не оставишь меня? — ее волосы упали на лицо.
— Если я сделаю это, убей меня.
Глава 58
Это век бредовых иллюзий. Возможно, когда-нибудь настанет просветление, и мы признаем, что это был период глобального помешательства, и постараемся сделать выводы. Но судя по тому, что происходит сейчас, исцеления нам не дождаться.
Себастьян Фолкс, «Там, где билось мое сердце»
Осень 1987.
Утро было таким теплым в постели с Ричардом... Флора встала с постели, подходя к рабочему столу. Она дочитывала очередную книгу, а потом решилась написать первый лист своей работы. Ричард ничего ей не запрещал, наоборот, поощрял все ее увлечения. За прошедший год, что они прожили вместе, изменились взаимоотношения в ее семье. Марк всем видом показывал, как не одобряет то, что она аннулировала прошлый брак и вышла замуж за нищего селекционера. Однако Марк ошибался: Ричард совсем не являлся таковым. Его кантора процветала, он подумывал купить домик с садом и заняться выведением новых сортов. Флора же хотела написать научную работу и поехать в Италию, когда Северина немного подрастет.
Флора, оглядываясь назад, не думала, что жила неправильно до того, как встретила Ричарда. Она видела, как крошилась их семья. После смерти Виктора все стало серым. Элеонора практически не жила с Марком в Спенсер-Хаусе и обитала чаще в их старой квартире. Как оказалось, она дважды ошиблась в своей жизни.
Флора отложила в сторону ручку. Жестко, подумала она, жестоко с ними обошлась жизнь. Она всегда давала им все, и они брали от нее все, только не все было нужно им. Жизнь дразнила их, давая и тут же забирая. Она посмотрела на Ричарда, тяжело вздохнув, не бывает случайностей, не бывает неожиданностей, одно вытекает из другого. Они не имеют право жить только сегодня, потому что есть завтра, может, счастливое, а может, холодное. Только они могут держать в руках свою судьбу и нести ее, как вечный огонь, не вверяя никому.
***
Зима 1988.
