Только одно не давало девушке покоя — его мать. Кэтлин Трейндж рано стала вдовой с тремя детьми на руках и решила посвятить им всю свою жизнь. Вильяму она дала прекрасное образование, решив, что ему нужно стать, как отцу, дипломатом или министром. Дочерям-близнецам, дав классическое образование, она нашла прекрасные партии, и теперь жила вместе с сыном, подбирая и ему претенденток. Эта красивая железная женщина производила сильное впечатление, она совсем не была похожа на Каролину и отличалась от всех провинциальных дам — всегда сдержанная, всегда приветливая, и так же, как и Мария, умела скрывать свои чувства под холодной маской.
— Проходи, — Вильям впервые распахнул для Марии двери своего дома. — Соня, — обратился к миловидной служанке, — это леди Мария, моя жена.
— Сэр, — она присела в простом реверансе.
— Проходи, дорогая, — он провел ее в гостиную.
Комната была обставлена в греческом стиле, стояли софы с золотой подбивкой, и весели тяжелые шторы. В солнечном столбе стояла темноволосая женщина, она была одета в персиковое простое платье, отделанное черной каймой.
— Слава Богу, что вернулся, я... — она обернулась к сыну и осеклась, увидев рядом с ним рыжеволосую девушку, похожую на эльфа. — Ты решил приютить сиротку?
— Это моя жена, мама. Леди Мария Холстон, — Мария поцеловала руку свекрови.
— Что ж, леди Мария, рада знакомству с вами, — Кэтлин обняла невестку. — Располагайтесь.
Мария быстро привыкала ко всему. Но Кэтлин продолжала наблюдать за ней, ее беспокоил тот факт, что молодые супруги жили в разных комнатах. Она невольно начала подозревать, что ее невестка ждет ребенка от другого, а ее сын благородно женился на красивой девушке. Мария на такие темы не разговаривала — она не хотела вспоминать ту ужасную ночь, но однажды ее вывела из себя Кэтлин.
— Вы хотите, чтобы я вспомнила свой ужас?! Ваш сын спас меня от деспотичной семьи и будущего мужа-насильника, а еще я люблю его!
Вечером она долго рыдала на плече Вильяма. Он мягко гладил ее длинные волосы, целуя нежную кожу шеи, изучая пальцами спину, ощущая жар кожи под тканью платья. Мария неожиданно оторвала голову от его груди, смотря в его потемневшие глаза, она осторожно коснулась густых бровей, очертила дуги на лбу. Его губы манили, и она припала к ним, как к живительному источнику, она пьянила, словно крепкое вино, и, совсем не контролируя себя, Вильям стал раздевать ее и себя. Конечно, ему надо было сдержаться, понимая, что совсем недавно она пережила насилие, и любое его неловкое движение могло привести к тому что, она попросту его оттолкнет от себя. Но Вильям, съедаемый страстью, стал еще более настойчивым.
В ее глазах он не видел страха. Мария задохнулась в его объятьях, от одурманивающего восторга легкие слезы падали в ее ярко-рыжие волосы. Мария заснула, но он не мог заснуть. Незадолго до рассвета он разбудил жену сонными ласками, и после долгих наслаждений они вместе заснули, чтобы проснуться в объятьях друг друга. Мария, тесно прижавшись к мужу, крепко сжимала его руку, находящуюся на ее бедре, словно она хотела, чтобы так было всегда.
— О, я так люблю тебя, — прошептала Мария на рассвете.
— Поэтому-то я так долго ждал, я хотел, чтобы ты полюбила меня, а не потому что переехала в Лондон, — он встал с постели, нисколько не стесняясь наготы.
— Вильям, отвези меня на Тюдор-стрит, — попросила она, перекидывая рыжею массу волос со спины на плечи.
— Тюдор-стрит? – удивленно спросил он. — Насколько я знаю, матушка любит ездить туда в аптеку. Ты все-таки беременна?
— Я же говорила, что в нашей семье это невозможно. Все наши женщины немного ведьмы, ты женился на одной из них, — он взглянул на нее. — Ты отвезешь меня туда?
— Если ты заболела, я сам все тебе куплю, — отрезал он.
— Вильям, — застонала она, — я хочу увидеть брата. Там работает мой брат. Ты, что, ревнуешь меня к нему?
— Я поеду с тобой.
— Ага, чтобы убедиться, что мой брат похож на меня, а не мой тайный воздыхатель, — она засмеялась, а ему самому было не до смеха.
Ревниво смотря на позолоченную новенькую вывеску, Вильям Трейндж открыл дверь аптеки своей жене. Старый аптекарь беседовал с пожилой дамой, но никого, кроме них, Вильям не видел. Мария, озираясь по сторонам, неловко сделала пару шагов, пока мистер Лоренс не заметил молодую пару; он улыбнулся, крикнув:
— Артур, пришла молодая леди, — словно не заметил Вильяма, — прими ее.
Вильям заметил, как из подсобки появился молодой человек: высокий, широкоплечий, темноволосый, темноглазый, совсем непохожий на Марию. Разве он может быть ее братом, которым она так восхищалась? Лицо Марии скрывалось шляпкой, и Артур только видел ее подбородок и губы.
— Что желаете, мисс? — спросил юноша. Вильям хотел подойти к ней, но решил дальше наблюдать.
— Вы не узнаете меня? — она сняла шляпку, обнажая рыжую голову.
— Мария, — почти прокричал Артур. — Мария! О Мария, — он быстро подбежал к ней, прерывисто обнял, целуя в щеки и шею, отчего Вильяма охватил приступ ревности. — Виктор, смотри, кто у нас здесь.
— Я взвешиваю, — нервно ответил кто-то. — У меня еще семь заказов.
