Лилина терпеливо ждала вечера, моля только об одном: чтобы с ее юным мальчиком все было хорошо. Она дала себе зарок, если все обойдется, то они расстанутся; ей будет в этом году тридцать, а ему только двадцать, его ждет будущее, а она, увы, моложе не становится и вряд ли сможет так же его привлекать. Он должен жениться, просто обязан, наконец, стать другим. Пусть ему будет больно, но так лучше для них обоих, особенно для него, ее Виктора. Не зря его имя значит «победа».
Рамсей вместе с Артуром приехал, когда на улице начало темнеть. После длительного осмотра Рамсей вынес приговор, который немного испугал их и в тоже время успокоил.
— Это не воспаление легких, простое переутомление.
— Это...
— Это не страшно, Артур. Главное — не переутомляться, потом, Виктор сильный и сможет держать эмоции в узде, — Рамсей надел сюртук. — Пара дней выпадет из его жизни.
— Спасибо вам, Рамсей, — Артур пожал ему руку, уходя вместе с ним; он впервые назвал профессора по имени, и герцог расценил это как высшую меру признательности и доверия.
— Я люблю вас обоих, — сказал тот, когда они были на улице.
— И если вы не поняли, то я просто мечтаю, чтобы в вашей жизни все удалось. Я верю в вас, прежде всего потому что вы напоминаете меня в молодости.
Через два дня Виктору стало лучше. Он был благодарен Артуру и Рамсею, но в первую очередь Лилине, что спасла его от самого себя. Но та твердо решила, что должна оставить его. Когда Виктор снова посетил ее, женщина не позволила даже обнять себя, создавая дистанцию. Виктор внимательно изучал ее, она плотнее запахнула свой тяжелый бордовый пеньюар, чтобы скрыть себя от вожделенного взгляда, чтобы самой не возбудиться от силы его желания. Они долго молчали. Лилина стояла у окна, смотря, как в Лондоне зажигают огни, Виктор все же решился подойти к ней, обнимая сзади. Что-то внутри нее вздрогнуло, может, не стоит, ей так хорошо с ним... но если она не сделает это сейчас, то отношения затянут с новой силой, и тогда будет сложней отказаться от него. Она повернулась, уклоняясь от поцелуя.
— Что с тобой? — спросил он нежно.
— Я решила это недавно. Только не перебивай меня, а то я никогда не смогу это сказать.
— Что сказать? — он удивлено посмотрел, ловя взволнованные интонации в голосе.
— Я решила, что нам надо расстаться. Не перебивай, — она прикрыла его рот ладонью. — Ты молод, тебе нужно расти, но не со мной, потому что ты вскоре влюбишься, женишься, и тогда я буду сильно страдать, но сейчас я еще не настолько влюблена и могу пожертвовать собой ради тебя.
— Но мне не надо...
— Нет, — она отошла от него, не позволяя возражать, — я так решила. Виктор, тебе двадцать. Мне скоро будет тридцать, и я не могу рожать тебе детей, я не могу стать твоей женой, я не могу дать тебе опору, — он не сразу понял то, что до него пытались донести.
— А кто сказал, что мне нужна жена и опора, что я хочу детей?! — воцарилась тишина, только спустя несколько долгих бесшумных минут он понял, что только что сказал. — Господи. Я идиот. Это же твое решение, — Виктор заключил ее в объятья, нежно целуя в щеку, как брат целует сестру. — Будь счастлива, — и он покинул ее.
Больше они не виделись, но воспоминания он бережно хранил в сердце, не сказав никому ни слова о первой любви.
***
Лето 1917.
Посмотрев в окно, можно было увидеть, как жизнь в Лондоне била ключом несмотря ни на что; таким же был и Петербург, но теперь это было так далеко, что иногда казалось призрачным прошлым. Лондон принял их не тепло, но все же это было лучше, чем жить в постоянном страхе, что скоро этот день может стать последним в жизни. У этого города была запоминающая красота, та, что остается с тобой навсегда. Звуки на улице стали громче, что заставило его отойти от окна.
Когда в России произошла революция, и император Николай II отрекся от престола, стало понятно, что эта страна уже никогда не будет прежней. Тогда-то социолог Петр Якович Лебедев понял, что никогда Россия не будет империей и единственное ее будущее — это те, кого он раньше ненавидел, и те, кто совсем недавно ответили, что готовы взять на себя бремя власти. Тогда-то, после очередного кризиса временной власти, он решил, что пора покинуть страну. Как человек, изучавший общество, он обнаружил признаки схожей болезни и в Англии, но здесь у всех была общая цель, и люди мечтали о прекрасной жизни, что будет уже после войны.
