— Это можно снести, — Виктор уже строил планы. — Черт, завтра еду смотреть. Мне нужна эта земля.
— Ты продаешь квартиру? — узнал Джейсон.
— Нет. У меня будут дети, и, когда мой сын вырастет, я отдам ему квартиру. Взрослые дети должны жить самостоятельно.
Виктор купил дом на следующий день и сразу же принялся за строительство. Раньше его звали Клей-Хаус, но Виктор, вспомнив, что сад он попросил засадить любимыми цветами Дианы, решил назвать свой новый дом Гарден-Дейлиас. «Сад георгинов»...
***
Диана шла по улице под руку с Виктором. Он нежно сжимал ее ладонь в перчатке, ощущая, как девушка дрожит. Интересно, когда она перестанет так дрожать от страсти к нему? Он познавал ее как мужчина познает женщину, проникал в самые скрытые мысли, удивляясь наивности и мудрости. Ее ум и отзывчивость покорили, но больше всего — непоколебимая вера в него и в его успех. Виктор баловал невесту, и ему было все равно, о чем судачили окружающие.
Счастье, вот что появилось в его жизни. Ее веселый смех заполнял вечера, которые они проводили вместе. Диана обожала оперу и играть на рояле, поэтому Виктор купил белый рояль и нашел старинную арфу, только чтобы ей понравилось. Откуда ему было знать, что спустя десятилетия инструменты приобретут сакральный смысл для потомков. Решив, что в его новом доме будет огромная библиотека, он стал заполнять книжные полки пока в своей квартире. Деньги для него не имели значения, когда дело касалось Дианы и уюта. Невеста даже порой ругала его, когда он тратил слишком много, говоря коронную фразу: «Виктор, не стоило так тратиться». Как же он обожал ее в эти минуты, особенно когда ее глаза выражали беспокойство.
Но, помимо духовной близости, была и телесная. Он был старше ее на девять лет, магическое число для этой семьи, но в некотором смысле Диана мудрее смотрела на вещи, Виктор же сильнее ощущал себя в спальне. У них было всего несколько часов в неделю, когда они могли свободно наслаждаться друг другом. Девушка могла прийти к нему в офис под предлогом поболтать; у этой быстрой близости была своя острота, свое ощущение страсти. Очень редко они приходили к нему, где сразу же отлетала одежда, и они приникали друг к дружке, до бесконечности любя, пока не хватало сил подняться с постели.
У этой девчонки пылающее сердце и нежная душа, что было так легко ранить. Это чуть не произошло. Они ужинали в ресторане, когда Виктор подарил невесте рубиновую брошь матери, на что Диана ответила, что рубины — не ее камни. Он посмеялся, попросив внимательно рассмотреть подарок. У броши со старинной оправой из червонного золота на камне был, вместе с огранкой, сложный рисунок.
— Прелесть, и как ее носить? — спросила она.
— Приколи на лацкан жакета или на блузу с красивым воротником, но моя мать носила ее на нитке жемчуга, для этого должна быть красивая шея. У тебя она лучше, чем у нее, — жених достал продолговатую коробочку.
— Ты с ума сошел! — эта была нитка жемчуга, что можно обернуть втрое вокруг шеи.
— Нет, у моей будущей супруги должно быть все самое лучшее, — ответил он, улыбаясь.
— О Виктор, — он обернулся; перед ним стояла Регина. — Это и есть твоя милая девочка?
— Что тебе надо, Регина? — резко сказал он.
— Того же, что и раньше. Ты же делал это на прошлой неделе? — он встал, хватая ее за плечи. — Я буду делать с тобой такое!
— Замолчи и убирайся отсюда! — прошипел он; подошел метрдотель.
— Что-то случилось, сэр Виктор?
— У мисс Регины истерика, увидите ее, — Регину увели. Виктор сел на место, Диана робко взглянула на него, замечая холодность.
— Прости, — прошептал он, — я со всеми расставался хорошо, но...
— Я не желаю слушать, — возразила с обидой Диана.
— Нет уж, выслушай, — от грубого тона она вздрогнула. — Я со всеми расставался хорошо. Только с Региной у меня не получилось. В моей жизни все быстро изменилось, и я не заметил, как делаю больно другим. Но и она... она просто спала со мной, при этом умудряясь развлекаться с другими.
— Виктор, — прошептала Диана, — я больше не желаю слушать о твоих прошлых пассиях. Сейчас ты со мной, и я надеюсь, что это навсегда, дорогой. Ты меня понял?
— Да, — ответил, как провинившийся школьник, Виктор.
— Вот и прекрасно. Отвези меня домой, — вдруг попросила она.
— Ты на меня обиделась? — он смотрел в ее глаза, как всегда пытаясь понять, о чем она думает.
— Нет, просто я устала. Мне нужно побыть одной, — Диана пожала плечами.
Утром Виктор приехал на работу в дурном настроение. Он сорвался на Фредерика, сказав, что тот тянет с проектом нового лекарства. Фредерик молчал, самого его мало волновали придирки друга, он думал о Вере — ей стало лучше, и она все больше и больше искушала его неопытностью, невинным взглядом, точно не понимала, что происходит с ним, когда легко касалась его заросшей волосами груди и когда нежно говорила «дорогой».
